Когда в товарищах согласья нет…

Здравствуйте, Валерий Алексеевич!

Как известно, в ноябре 2023 года состоялась дискуссия ВК между Вами и Назаренко, с одной стороны, и Алейниковым, Огиенко, Шевцовым и Быстровым, с другой. Признаюсь, изначально я не придал должного значения заметке Алейникова и возникшим спорам вокруг нее, ограничившись молчаливым согласием с Вашей позицией в комментариях. Сказались политическая неопытность, недостаточная грамотность и сильная загруженность. Однако, прочитав несколько раз Вашу статью «Все решаемо…» и дискуссию между Вами и Алейниковым в комментариях, я понял, что был неправ, подходя к вопросу так безответственно. Поэтому я начал более внимательно разбираться с этой проблемой, изучил все наши материалы по СВО, изучил всю беседу ВКонтакте за 2023, а затем и за 2024 год, начал активно поддерживать связь с Назаренко, делиться с ним своими соображениями, задавать вопросы и т.д., в результате чего у меня сформировалось определенное видение ситуации. Ну а так как Вы в ходе недавнего нового витка полемики писали, что ошибка Назаренко «состоит в том, что он вступил в перепалку с группой товарищей, вместо того, чтобы свои соображения изложить мне», то я решил на Ваш вопрос относительно моего мнения о полемике изложить свои взгляды лично Вам, достаточно подробно и насколько это возможно аргументировано.

Об авантюризме Алейникова, и влиянии Шевцова на его формирование

Прежде чем обращаться к содержанию полемики, стоит пару слов сказать о событиях, ее предвосхитивших. Как я писал выше, в январе, после прочтения Вашей статьи «Все решаемо…», я изучил почти все наши материалы по СВО и тактике/стратегии коммунистов, найдя в некоторых статьях, размещенных на сайте газеты, ошибочные положения, неоднозначные, а иногда и неверные, с моей точки зрения, формулировки и тезисы, которые были раскритикованы Вами и Назаренко в рамках полемики с Алейниковым. Так, в статье Алейникова под названием «Анализ политических взглядов населения Латвии: перспективы антифашистского сопротивления» в некоторых фрагментах встречаются мысли, схожие по содержанию с его тезисами, озвученными и в заметке «Задачи коммунистов», и в ходе ноябрьской полемики. В частности, Алейников в своей статье призывает «категорически пресекать разжигание националистических настроений в русской среде» . Спору нет, разжигание националистических настроений - это, разумеется, плохо, но откуда у Алейникова силы, чтобы это разжигание «категорически пресекать»? Кто этим должен заниматься? Коммунисты? Тогда откуда они у Алейникова? И почему он решил не объяснять какими силами собирается пресекать это разжигание? Конечно, Алейников периодически акцентирует внимание на важности формирования и наличия кадров, однако эти акценты представляют собой скорее вынужденную дань некоему общепризнанному догмату, марксистский символ веры («кадры решают все»), подобный повсеместному неоправданному восхвалению политики КПСС в советских учебниках, но никак не следствие его глубокой убежденности, добросовестного и добровольного принятия им стратегии «Прорыва» как единственно верной. Так, например, в одной из своих более поздних заметок Алейников разоткровенничался следующим образом:

«Если красным удастся преодолеть кризис роста и вырасти из своих детских штанишек, дав хотя бы пару десятков тысяч толковых кадров, то совершенно убежден, что им удастся переиграть любую буржуазию и открутить им по очереди головы».

Исходя из того, что применительно к неким, непонятно откуда должным (в ближайшие пару лет) возникнуть десяткам тысяч «толковых кадров» Алейников использует частицу «хотя бы», страшно представить, какое количество бы его удовлетворило, заставив произнести заветное: «Теперь достаточно!». Да и в целом, при изучении творчества Алейникова создается устойчивое впечатление, что под кадрами он понимает преимущественно рядовых сторонников, «фронтовиков» и «партизан» будущей революции и гражданской войны, обладающих поверхностными знаниями в области марксизма-ленинизма, признающих, но не понимающих «программу партии», одним словом, «практиков», готовых беспрекословно выполнять указания «теоретиков», коих, по мнению некоторых редакторов, «уже достаточно для взятия власти»1; никак иначе объяснить то, с какой упертостью Алейников тратит драгоценное время своей жизни на агитационное доказательство в комментариях прописных истин марксизма, невозможно. К тому же, внимающие ему «кадры» - в большинстве своем левые обыватели, ненавидящие капитализм (испытывающие ЧУВСТВО ненависти к капитализму) и соЧУВСТВУЮЩИЕ коммунизму, но не способные планомерно работать для диаматического снятия первого последним; люди, НЕ ЗНАЮЩИЕ марксизма и не стремящиеся его узнать. Вот и получается, что эпитет «толковый» Алейников, по всей видимости, использует для обозначения как раз такого «кадра» - восхваляющего, но не понимающего марксистско-ленинскую науку. Стало быть, там, где у «Прорыва» в приоритете выращивание докторов марксистских наук, там у Алейникова формирование «толковых кадров» при помощи ярких и актуальных (в обыденном смысле этого слова) заметок. Разница, на мой взгляд, очевидна.

При этом ни о каком отказе от «рядовых сторонников» речи, конечно, быть не может; правильность формулы «все профессии важны, все профессии нужны» бесспорна, ибо будущей организации требуется «партийно-практических дел мастера», специалисты не только в области подготовки и свершения революции (конспирация, координация, и т.д.), но и в самых различных сферах обычной, внепартийной жизни: от программирования до медицины, от дизайна до режиссуры. Однако подобный нюанс не должен в глазах неофитов становится предлогом для оправдания своей лени и трусости, для смирения с своей участью «актера второго плана». Нет сомнений, что люди объективно не равны по своим интеллектуальным потенциалам, но ведь это должно не успокаивать человека, чувствующего свою слабость, а, наоборот, подстегивать его работать усерднее, чем его более одарённые коллеги, заставлять видеть в своих недостатках преимущество, позволяющее не покладая рук тренировать свою волю к победе, к успехам на революционном поприще. Да, не всем удастся запечатлеть свои портреты на памятных табличках или страницах учебников, однако каждый должен работать на пределе своих сил, чтобы добиться признания, в первую очередь, от самого себя, чтобы с гордостью смотреть в свое прошлое, честно говоря: «Сделал все, что объективно и субъективно мог сделать». Только тогда, когда каждый активист, не ссылаясь на усталость и свои недостатки, будет насколько это возможно усердно и продуктивно работать, стремясь достигать вершин сначала в научно-теоретической, а затем и в конкретно-политической форме классовой борьбы, только тогда можно будет говорить о коммунистическом коллективе, способном взять, удержать и использовать власть для воцарения на Земле Добра. Если даже рядовой сторонник, обычно неоправданно критически оценивающий свои способности, убеждая окружающих и себя в своей никчемности, говоря из раза в раз «Я не достоин», «Не уверен в своих силах», «Стесняюсь», «Слишком поздно осознал истинность марксизма», «Лучше буду в сторонке стоять, одобрительно помалкивать, но ни в коем случае не браться за перо, ибо не потяну…» и т.д., - если даже он сумеет побороть внутреннюю неуверенность и начнет более усердно заниматься самообразованием, попробует свои силы, взявшись за написание, скажем, небольших рефератов и рецензий по прочитанным книгам классиков, «Прорыва», или просто именитых мыслителей прошлого, представителей прогрессивной интеллигенции, то, нет сомнений, дело «Прорыва» пошло бы в таком случае куда успешнее. Но, к сожалению, левые блогеры, вольнонаемные журналисты социалистической направленности, подобные Алейникову, пока еще весьма влиятельны среди читающей публики, чем они непременно пользуются, спекулируя на ее (публики) чувствах при помощи «праведной брани» в сторону «недалеких капиталистов».

При всем этом, повторюсь, Алейников, на первый взгляд, твердо стоял на позиции «Прорыва», постоянно писал о важности кадров и марксистской сознательности, упоминал иногда научный централизм и критиковал левых за оппортунизм, троцкизм и идеализм, но это лишь на первый взгляд. На самом деле, подобная деятельности, даже несмотря на свою внешнюю приверженность марксистско-ленинским традициям, ничем принципиально не отличается от агитации обывателя, осуществляемой тем же, неустанно критикуемым самим Алейниковым, Реми Мейснером, который также, как и Алейников не отрицает необходимости создания партии и постоянно говорит о самообразовании. Однако дело ведь не в том, чтобы отрицать или говорить, а в том, чтобы делать; коммуниста определяют в первую очередь поступки, а не слова «на уютной кухне» или реплики из интернет-баталий. Не секрет, что невозможно заниматься партийным строительством, предварительно не решив общего вопроса, вопроса о причинах крушения КПСС и методах, исключающих подобное крушение в будущем. А тот же Мейснер даже и не собирался каким-либо образом заниматься этим приоритетнейшим направлением, считая, что позорное крушение КПСС не должно быть осмыслено путем внимательного изучения и научного отрицания предыдущих положений теории, и ограничившись, как и большая часть постсоветских левых, «традиционным» демократическим централизмом. Более хитрую тактику избрал Алейников, прикрывшийся спорадическими упоминаниями научного централизма и декламациями о марксистской компетенции, но проигнорировавший требования по неустанному, терпеливому самообразованию, и устремившийся к вершинам истории… в своем воображении.

Было бы неплохо, если бы вместо призывов к несуществующим коммунистам, авантюристы, подобные Алейникову, на собственном примере показали, как вести коммунистическую пропаганду, написав пару рефератов или фундаментальных работ (а не сырых заметок), пропагандирующих и/или актуализирующих теорию марксизма-ленинизма в области, скажем, национального вопроса. Зайдя же на страницу Алейникова в одной известной социальной сети, Вы, Валерий Алексеевич, можете увидеть огромное количество комментариев агитационного характера, интернет-баталий, дискуссий с патриотами, либералами, фашистами и оппортунистами, свалку актуальных новостей и низкокачественных видео преимущественно политологического и социологического форматов, но Вы практически не увидите там глубоких теоретических рассуждений, особенно оформленных в фундаментальные статьи или брошюры, пропагандирующие или развивающие теорию марксизма; получается интересная ситуация, при которой блог Алейникова, на словах признающего истинность стратегии «Прорыва», на деле ничем принципиально не отличается от сотен и тысяч иных блогов «марксистской ориентации», блогов, переполненных репортажами с мест, нелепыми наускиваниями и назиданиями, авантюризмом и идеализмом.

Вместо усердной работы в деле самообразования, Алейников изо всех сил стремиться завоевать влияние у МАСС пролетариата путем бессмысленных полемик и базарной брани в комментариях, тогда как «Прорыв» занимается фундаментальной пропагандой среди преимущественно прогрессивной интеллигенции, среди рабочих преимущественно умственного труда. Видимо, он не до конца понимает, что авторитет завоевывается не дискуссиями в интернете, а, во-первых, глубокими научными статьями, убеждающими сомневающихся и переубеждающими оппонирующих, а во-вторых, успехами в партийно-организационной работе: оправданное, а не преждевременное создание региональных секций; оправданное, а не преждевременное создание ПНЦ); ибо научный авторитет не подобен авторитету уличному - «кто уверенно излагает, того и правда»; научный авторитет есть результат долгой, терпеливой, упорной работы по привнесению в умы прежде всего промарксистски настроенной интеллигенции знаний методологии марксизма-ленинизма, примененной к анализу стратегии строительства партии, взятия власти и построения коммунистического общества. Непонимание Алейниковым методов завоевания научного авторитета нашло себе проявление и в том, что в ходе одного из этапов дискуссии он договорился до пренебрежительного отношения к фундаментальным научно-теоретическим исследованиям или, как он сам выразился, «кирпичам», вследствие их малой популярности среди неких «людей»:

«Сколько людей прочтет какой-нибудь кирпич по работам Гегеля и сколько - разбор позиции вечно печального клоуна или вопросы связанные со снабжением армии, в котором на примерах показано, как решали подобные вопросы наши предшественники, или двоякой позицией российской буржуазии, использующие сталинские образы и одновременно критикующие его политику?»

Демонстрируемые Алейниковым предрасположенность к изучению количественного аспекта пропаганды и презрительное отношение к фундаментальным, научно-теоретическим исследованиям выдает в нем вульгарного материалиста и политического авантюриста, угнетенного от цигелевидного2 «ничегонеделания», авантюриста, не способного заинтересовать массы, жаждущих «простого о простом для простых». Дескать современная периодически «почитывающая» (а не добросовестно читающая) публика, на которую де факто и ориентируется Алейников, не сильно-то и восприимчива к сложным и глубоким текстам: им подавай «злобу дня», ажиотажные темы «здесь и сейчас» и желтую прессу политологического толка; как следствие, петляние в хвосте левого блогерства, совмещенное с удовлетворением их сиюминутных желаний и спекуляцией на их лени и обществоведческой малограмотности. По всей видимости, тактика по-капиталистически выигрышная, особенно учитывая тот факт, что ее применение не требует от публициста повышенного расхода духовных и физических сил, а даже наоборот, поощряет инертность почитывающей, но ничего не делающей массы, и повышает привлекательность подобного примитивного пути завоевания кажимости популярности и востребованности в читающих средах: цифры «лайков» и подписчиков растут, сбивая тем самым начинающих марксистов с верного пути и препятствуя их научно-теоретическому росту. Акцентируя внимание на количестве потенциальных читателей, а не на качестве (мера внимательности и добросовестности) и не на целях их чтения (коротание времени за чтением политологических заметок или осознание необходимости роста научной компетенции), Алейников закономерно превращается в рядового буржуазного бойца невидимого фронта, помогая капитализму, только делая это с иной, лево-протестной стороны, что, как показывает история, является мощным антикоммунистическим оружием в руках мировой олигархии.

Доказательством верхоглядству и авантюризму Алейнинкова является также его попытки по выявлению того, чтобы делали коммунисты, окажись они вдруг у власти:

«...Чтобы делали коммунисты, будь Москва красной? Они бы все предыдущие 20 лет взращивали в среде окружающих их стран коммунистические партии, делая ставку на классовый вопрос - ища союзников не среди “деловых” людей, а среди рабочих, ИТР, с опорой на местный комактив - попутно готовя страну к войне. И сегодня у нас был бы актив для создания красной армии Армении, красной армии Азербайджана, красной армии Казахстана, красной армии Украины, красной армии Прибалтики и Молдовы - чтобы взорвать в нужный момент эти гадюшники изнутри с одновременным вводом РККА РСФСР. И никакие денежные посулы хоть в 500 тыс., хоть в 2 млн. или миллиарды долларов, натовцами не помогли бы, чтобы перетащить на свою сторону идейных коммунистов. Были бы у власти в РФ большевики, они вопрос буржуазной Украины без жалости и колебаний решили бы еще в далеком уже 2014 году, когда та была еще слаба, - защищая уже РАБОЧИЕ классовые национальные интересы, используя противоречия между группами украинского капитала для разрушения изнутри буржуазной Украины, для уничтожения изнутри буржуазной украинской идеологии национализма - взламывая ее гнилую конструкцию с помощью идеологии интернационализма, с помощью идеологию трудового классового братства, для перетаскивания на свою сторону симпатии просоветски настроенных трудовых масс, чтобы создать на их базе подразделения Украинской Красной армии, которая рука об руку сражалась бы с российской РККА. И коммунистам глубоко было бы плевать на экономические санкции торговых партнеров, так как жить в условиях санкций для коммунистов всегда было нормой. Другими словами, идеология классового рабочего интернационализма позволяет расшатывать ЛЮБУЮ буржуазную систему, позволяет находить союзников среди любого общества, тем более имея такой бэкграунд как достижения и победу Советской власти в годы ВОВ. Это тот фундамент, который позволил бы взорвать изнутри современную западную пропаганду, наглядно показывая западным обывателям, что правительства их стран воюют против Красной армии, против коммунистов, против Советской власти, но на стороне нацистов, как и 80 лет назад».

Как известно, углубление кризиса империализма влияет на стремительный рост заболеваемости людей всевозможными психическими недугами, приводит к сбою «штатного» функционирования духовных процессов, к появлению иногда новых, а иногда и хорошо забытых старых психических болезней, одной из которых является описанная еще Сервантесом и Гоголем оторванная от почвы мечтательность - психический феномен, получивший в буржуазной литературе название «синдромом навязчивых грёз»: человек, сдавливаемый, с одной стороны, собственными волюнтаризмом, авантюризмом (нередко являющегося продуктом врожденного типа нервной деятельности) и малограмотностью, с другой - разлагающим частнособственническим бытием, находясь в заложниках у рабочих или праздных будней и иррационального досуга, имеет привычку погружаться в выдуманные миры, сочиняя сюжеты и принимая в них непосредственное участие; тем самым человек абстрагируется от недостатков действительности, прячется от обязанностей и трудностей настоящей жизни, сочиняя себе идеал и занимая в нем почетное место активного участника, способного что-то изменить (в отличие от реальности). Конечно, зачастую человек сам прекрасно понимает, что грезы - лишь фантазия, что витание в облаках - лишь небольшой перерыв между бытом и работой, что ипотека сама себя не выплатит, а дети сами себя не накормят. В то же время, естественные человеческие любознательность и тяга к счастью, вкупе с одновременным осознанием невозможности реализации полного спектра положительных эмоций при жизни, конструируются в грезы о великом и счастливом прошлом или будущем. Свою роль в формировании подобной выдуманной картины мира играют также особенности мировоззрения мечтателя, которые не могут не отразиться на содержании и форме фантазии, позволяя ей приобретать неповторимый оттенок. Учитывая написанное выше, есть все основания полагать, что Алейников заболел тем же «недугом», заставляющим его словно хитроумного идальго Дон Кихота, столкнувшегося с мельницами-великанами или монахами-бандитами, воевать с националистами, либералами и фашистами… не имея за спиной революционной организации. Таким образом, Алейников стал жертвой своих грез, фантазируя о несуществующих коммунистах, управляющих несуществующим государством. Нет ничего удивительного в том, что Алейников, проигнорировавший советы докторов марксистских наук, Ленина и Сталина, и не употребивший достаточное количество противоядия против оппортунизма и авантюризма в виде диаматики, оказался беззащитным против бациллы «синдрома грез» и прожектерства; нет ничего удивительного в том, что именно такому мечтателю удалось сформулировать задачи коммунистам «по взятию под контроль…» На мой, Валерий Алексеевич, взгляд, вместо подобных нелепых фантазий «о судьбах нашей Родины», ему бы, конечно, стоило не спеша заняться ШТУДИРОВАНИЕМ ключевых работ классиков и ознакомлением с, как минимум, ключевыми материалами «Прорыва», что, вероятно, стало бы действенной вакциной против грез. Тут ведь еще вот какой нюанс: одно дело мечтать, лежа в любимой кровати и укутавшись теплым одеялом, и совсем другое - пропагандировать свои мечты на аудиторию, во многом состоящую из сторонников «Прорыва», к сожалению, не всегда способных распознать авантюризм того или иного текста. Поэтому обе Ваши статьи, материалы Редина и Назаренко, посвященные полемике, я нахожу важными и своевременными, позволяющими самым внимательным читателям делать правильные выводы.

Однако стоит вернуться к статье Алейникова («Анализ политических взглядов населения Латвии…»), в конце которой у него «напрашивается вывод»:

«…Российским коммунистам и им сочувствующим надо не жаловаться на “невыносимые условия работы”, а, диалектично смотря на действительность, организовывать кадровый актив партии. Российским коммунистам надо пользоваться моментом, чтобы завтра, когда начнутся действительно важные дела, не оказаться, как их товарищи на Украине или в Прибалтике, без компетентного руководящего штаба и без связи с массами».

При внимательном прочтении процитированного вывода может возникнуть вопрос: о каком таком моменте говорит Алейников? Для того, чтобы на него ответить, обратимся к похожим положениям, изложенным Алейниковым в ходе дискуссии с Вами в комментариях:

«ТОЛЬКО в РФ есть УНИКАЛЬНАЯ ситуация, где буржуазия вынуждена заигрывать с коммунизмом, в том числе и с помощью ручных “коммунистов” вроде КПРФ, из-за того, что большинство населения симпатизирует советскому периоду. В других вами перечисленных странах, без затей ставят коммунистов вне закона, советский период объявляют геноцидом против населения, а точкой идеологической сборки делают национальных борцов под знаменами антисоветизма».

В приведенной цитате достаточно подробно изложено непонимание Алейниковым диаматики субъективного и объективного факторов исторического прогресса. Перефразируя Алейникова: нельзя тянуть с партией, ибо уникальная ситуация складывается раз в большой период времени, и, следовательно, объективный фактор должен подчинить себе фактор субъективный. Но откуда Алейников, до определенного момента считавшийся сторонником «Прорыва», взял этот тезис? И здесь начинается самое интересное. Дело в том, что полемизирующий Алейников ссылается на заметку Шевцова под названием «Необучаемые обезьянки и наша тактика», где представлен похожий образ мысли:

«Мы в ТЕКУЩЕЙ ситуации наконец-то МОЖЕМ опереться по-настоящему на опыт строительства социализма в СССР и реально, имея на руках все козыри, противопоставлять политику Сталина современности в болевых для буржуазии точках, там, где она хочет, но не может ничего сделать. Эта ИСТОРИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ [Алейников назвал ее уникальной] , как показывает практика, не так часто и повторяется - многие страны мира живут столетиями и им все еще не представляется такой яркий случай продемонстрировать ситуацию, когда буржуазия хочет, но не может, потому что натыкается на ограничение рыночной экономики, капитализма самого по себе».

Не видите ли Вы здесь у Шевцова смысловое тождество с положениями Алейникова? Напомню тезис Алейникова:

«Российским коммунистам надо пользоваться моментом, чтобы завтра, когда начнутся действительно важные дела, не оказаться, как их товарищи на Украине или в Прибалтике, без компетентного руководящего штаба и без связи с массами».

Или снова обратимся к словам Алейникова, сказанным в ходе дискуссии во Вконтакте:

«Только в РФ есть УНИКАЛЬНАЯ ситуация, где буржуазия вынуждена заигрывать с коммунизмом, в том числе и с помощью ручных “коммунистов” вроде КПРФ, из-за того, что большинство население симпатизирует советскому периоду. В других вами перечисленных странах, без затей ставят коммунистов вне закона, советский период объявляют геноцидом против населения, а точкой идеологической сборки делают национальных борцов под знаменами антисоветизма».

Весьма похоже, не находите? В России, как утверждают указанные авторы, складывается уникальная ситуация, воспользоваться которой надо в ближайшей исторической перспективе; если мы этой возможностью не воспользуемся, то у нас всё будет «очень плохо», а потому, следуя этой логике, необходимо искусственно ускорять процесс создания партии в ущерб качеству партийцев, пропагандировать и агитировать против властей РФ, писать на ходовые и легкие темы, завлекая ими массы сочувствующих и заинтересованных, ну и, конечно, не бояться ставить чрезмерно далеко идущие задачи. Якобы в других странах на протяжении столетий не предоставляется такая возможность, ибо объективные условия складываются не благоприятно, в отличие от благоприятных объективных условий, складывающихся в РФ в наши дни. Следовательно, упускается из виду принципиальная важность субъективного фактора, единственно способного повернуть народное недовольство в созидательную сторону, направить бунтующую стихию на строительство коммунизма; упускается из виду, что так называемые революционные ситуации случаются достаточно часто в любых частях земного шара (даже в развитых странах «западного мира»), тогда как коммунистическая революция, являясь событием достаточно редким, возможна только там и тогда, где и когда коммунисты-теоретики организованы в ЦО и руководят функционирующей коммунистической партией. Иначе говоря, победить капитализм могут не отдельные публицисты, «кое-как» воздействующие на массы и пишущие на темы, волнующие народ, а спаянная принципиальностью и единомыслием группа интеллектуалов, объединенных в ЦО и руководящих ПНЦ, группа «докторов марксистских наук», компетентность которых подтверждена не бумажкой из ВАКа, а научно-теоретическими и научно-практическими результатами.

Указанные положения Шевцова и Алейникова принципиально противоречат Вашему тезису, согласно которому:

«Существует закон неравномерности развития капитализма в эпоху империализма, поэтому точно предсказать, где сформируется очередной центр борьбы за прогресс можно только тогда, когда объективно, где-то разовьется СУБЪЕКТИВНЫЙ ФАКТОР».

Иными словами, наиболее высок шанс победы коммунистов только там и тогда, где и когда наличествует развитый субъективный фактор революции, где успешно функционирует ПНЦ, которая беспрекословно выполняет руководящие указания ЦО, состоящего из компетентных марксистов-теоретиков. По всему миру постоянно (чем больше углубляется кризис, тем чаще) происходят волнения, протесты, перевороты, то есть проявляет себя или складывается объективный фактор. Несмотря на это, Шевцов и Алейников говорят о том, что ситуация в РФ уникальна, что мы зависим от нее и должны ею воспользоваться. Вы же считаете, что успех зависит не сколько от места и ситуации3 (конечно, исторические и политические обстоятельства играют свою важную роль, однако никакой коммунистической революции без функционирующей коммунистической партии быть не может), сколько от коммунистов, организованных в ПНЦ и работающих в этом месте и в этой ситуации; точнее вообще от их наличия, от наличия ЦО, ПНЦ, от наличия «зрелого субъективного фактора». Это две противоположные позиции, они качественно различны, а потому утверждать то, что Вы с Алейниковым и Шевцовым говорите об одном и том же просто разными словами, считаю неверным.

Если Вы помните, на Ваше замечание Алейников отвечает:

«Вам не о нациях толкуют, а про объективную реальность и расклад сил в ДАННЫЙ ТЕКУЩИЙ МОМЕНТ на территории бывшего СССР, где наиболее высок шанс победы Советской власти при складывании благоприятных условий».

Хорошо видно, что Алейников в своих выводах отталкивается не от действительного расклада сил (ибо в условиях отсутствия ПНЦ расклад сил будет в любом случае не в пользу коммунистов), а лишь от общей идеологической атмосферы: позволяют ли капиталисты отдельной страны открыто пропагандировать коммунистические взгляды или нет. Превосходная степень сравнительного прилагательного использована Алейниковым не к месту, ибо в действительности «наиболее высок шанс победы Советской власти» не там, где власть использует и позволяет использовать советскую символику в своих интересах, где власть терпимо относится к марксизму, не прибегая к помощи фашистов, а там, где есть коммунистическая партия научного централизма. Поэтому-то в статье «Все решаемо…» Вы писали:

«Создание мозгового штаба, ЦО, а через него и партии - такова наиболее общая стратегическая задача “Прорыва” на “сегодня”, не решив которую, нелепо провозглашать в космос какие-либо частные задачи».

В другой же Вашей статье написано:

«Когда в большинстве регионов России образуются работающие редакции, твёрдо вставшие на позиции концепции НЦ, будет проведён первый учредительный съезд партии…»

Мне кажется, или у Вас написано о первичности «работающих редакций, твердо вставших на позиции концепции НЦ», а не о внешне- и внутреннеполитических условиях, неких «текущих моментах» и уникальных ситуациях, о которых пишут Алейников и Шевцов? Видится мне, что тут всё перепутано не просто так. Причина: реальная путаница, присутствующая в голове у наших сторонников. Одно дело, простое согласие с тем, что НЦ - правильный принцип партийного строительства; и совсем другое - реализация этого принципа на практике. С этим сложнее, ибо мы видим, что стремления как-нибудь побыстрее создать организацию подменяют добросовестное самообразование, мы видим, что работа по интенсификации выращивания марксистских кадров подменяется громкими и зачастую пустыми агитационными лозунгами. Искусственно ускорять этот процесс, в спешке подгонять создание партии под «горячую обстановку» никто из коммунистов не собирается. «Поскорей бы создать партию любой ценой, лишь бы успеть победить в уникальной ситуации» - это лозунг левацкий, но никак не марксистский. Подобные ошибки могут повлиять на последующие ошибочные выводы наших авторов и сторонников.

Однако вернемся к заметке Шевцова:

«Мы имеем возможность играть на буржуазном поле в пропаганде, критикуя буржуазию за неумение и нежелание решать даже буржуазные проблемы, за скудость и убогость ее рыночных методов для решения этих самых буржуазных проблем, пропагандировать обобществление и планирование, то есть перехватить у буржуазии её же национальное знамя».

Важно отметить, что «буржуазные способы решения проблем» имеют свою, не совместимую с марксизмом специфику: буржуазия решает свои задачи, не считаясь с потерями, ей не свойственны научные и человеколюбивые методы, что было прекрасно отражено в произведениях даже таких немарксистов, как Бальзак, Драйзер, Франс, Золя, Лондон и др. Проще говоря, не стоит идти в буржуазный монастырь с коммунистическим уставом: критиковать буржуазию необходимо за то, что она не способна решать проблемы именно НАУЧНО, ПО-ЧЕЛОВЕЧЕСКИ. Здесь-то современным марксистам и надо «посмотреться в зеркало», ибо, по моему мнению, по-настоящему мы будем иметь возможность критиковать буржуазию только тогда, когда сами будем уметь решать стоящие перед нами научные проблемы, в частности когда сможем выполнить задачи, сформулированные редакцией, и создать ПНЦ. До тех пор критика конкретных ошибок буржуазии (а именно этим и занимаются Шевцов и Алейников в своих множественных репликах и заметках) - преимущественно вещь второстепенная, если не третьестепенная. До тех пор критика ошибок современной власти будет больше походить на либеральное нытьё, не способное предложить ничего достойного взамен: а мы вынуждены признать, что современные прорывцы, не имеющие пока возможности объединиться в партию - не могут предложить ничего взамен.

Акцентируя внимание на важности расстановки приоритетов, Вы писали:

«…Было бы странно, если бы пролетарии, у которых трагически мало свободного времени для чтения и размышлений, вдруг пошли бы за редакцией пока ещё не очень толстого журнала».

Как это понимаю я? Прежде, чем смеяться над «криворукими буржуями», необходимо доказать свою собственную «коммунистическую пряморукость», марксистскую компетентность. Сделать это можно, создав настоящую коммунистическую партию научного централизма, руководимую признанным вождем при поддержке группы спевшихся умников-теоретиков, доказавших свою марксистскую компетенцию и в научно-теоретическом (пропагандистском), и в организационном аспектах. Создать же такую партию невозможно, не решив задачи, сформулированной в редакционной статье журнала от 2015 года4.

Приведу ещё один схожий по смыслу фрагмент из этой же заметки Шевцова:

«Им не помогут ни буржуазные СМИ, ни толпы мелкобуржуазных хомячков, ни армия, ни полиция, ничего, потому что мы просто умней и дальновидней».

Марксизм, конечно, умнее любой буржуазной идеологии, ибо он позволяет коммунисту, познавшему его, верно отражать объективную необходимость. Однако же это не гарантирует того, что отдельные марксисты или называющие себя так граждане, умнее отдельных конкретных антикоммунистов. Какова гарантия того, что некие «мы» умнее и дальновиднее буржуазии? Где, в таком случае, новые «Материализм и эмпириокритицизм», «Анти-Дюринг», «Происхождение частной собственности», «Империализм как высшая стадия» от современных марксистов? Где работы на темы, указанные в редакционной статье «Над чем работать тем, кто называет себя коммунистами»? Где, наконец, партия научного централизма? Их, к сожалению, пока практически нет5, а потому разбрасываться такими словами считаю неуместным.

Можно подойти к этой проблеме иначе. Был ли марксизм как учение умнее (ближе к истине), чем любая иная концепция в 1991 году (да и в принципе, с момента своего появления)? Очевидно, что был. Но можем ли мы сказать то же самое про марксистов в том же 1991 году? Были ли они умнее своих оппонентов? Смогли ли они остановить катастрофу, с которой столкнулось советское общество? К сожалению, нет. Если бы гениальность и истинность марксизма механически обеспечивала бы победу революции, то мы уже давно жили бы при коммунизме. Но дело ведь в том, чтобы были те, кто эту истину будут воплощать на практике, кто свои марксистские знания будут использовать для построения коммунизма. Научная теория, лишенная материальные носителей, КАДРОВ, способных реализовать ее в действительности - ничто. Не сомневаюсь, что Шевцов понимает это, но выражается он не совсем ясно, что может вводить в заблуждение наших сторонников.

К сожалению, в левой среде нередко говорят о том, что у современной буржуазии проблемы с «умом», что современные капиталисты и политики - дураки и идиоты. Но это не совсем так. У буржуазии есть политология, социология, маркетология, социальная философия, социальная психология, теории элит, психоанализ, экзистенциализм, ЛГБТ, оппортунизм, демократизм, плюрализм, либерализм, католицизм, протестантизм, авангардизм и многие другие инструменты, позволяющие держать в повиновении безграмотные народные массы. Что этому всему могут противопоставить современные «умные и дальновидные» марксисты? Существует ли в России авторитетная коммунистическая партия, состоящая из компетентных марксистов и последовательно создающая труды, посвященные фундаментальной критике указанных выше идеологических концепций? Нет. Поэтому рассуждать о глупости буржуазии пока рановато. Необходимо самим доказать, что современные марксисты могут руководить и управлять лучше буржуазии. Возможно это доказательство только на фундаменте работающих ЦО и ПНЦ, путем положительной разработки коммунистической проблематики. У меня не возникло бы вопросов, если бы Шевцов написал: «Ленин и Сталин были умнее и дальновиднее своих врагов, что показала практика строительства коммунизма» , но насколько правильно писать такое о редакции «Прорыва» (при всём к ней уважении) и о некотором числе (пока ещё, к сожалению, небольшом) её сторонников? Разве современные марксисты заслужили такую похвальную характеристику? У меня нет сомнений в том, что «Прорыв» объединил вокруг себя самых компетентных марксистов России и некоторых стран ближнего и дальнего Зарубежья, однако достаточно ли журнала, выходящего пока 3 раза в год, интернет-газеты, не имеющей пока что постоянного темпа работы, и пары интернет-ресурсов-филиалов с несколькими тысячами подписчиков-читателей (а не активных сторонников) для того, чтобы признавать себя умнее и дальновиднее буржуазии? Иначе говоря, мог ли Сталин году так в 1950 назвать себя умнее и дальновиднее своих врагов? Вполне6. Могут ли так говорить современные марксисты? Пока, к сожалению, нет.

Также мне не совсем понятно, что конкретно гарантирует компетентность и авторитет этих коммунистов? И почему народ, в основе своей пока ещё доверяющий Путину и его команде, обратится именно к коммунистам? Даже если люди согласятся с тем, что опыт Ленина и Сталина был положительным, то откуда бы у них родилась уверенность в том, что именно «Прорыв» - продолжатели дела классиков? Чем мы доказали это? Да, «Прорыв» выгодно выделяется среди других отечественных марксистов современности, о чем, например, свидетельствуют «письма в редакцию», но ведь мы до сих пор не организованы в партию, а это (наличие настоящей коммунистической партии) и есть то ключевое, что позволяет говорить о достаточном количестве компетентных кадров: раз нет партии, значит мы пока еще не доросли до нее. Практикуемое же Шевцовым шапкозакидательское отношение к «неумелой буржуазии», можно встретить чуть ли не в каждой заметке Алейникова, и в этом я вижу бОльшую проблему, чем оппортунизм последнего, так как невнимательность и заблуждения члена редколлегии куда опаснее, чем невнимательность и заблуждения начинающего автора. Раздавать же направо и налево указания «как надо», и не делать так самому - тактика самодура, вполне справедливо воспринимаемая психически здоровыми людьми как инфантилизм и идиотизм. Происходит подобное вследствие того, что отдельные авторы на определенном этапе останавливаются в развитии, не поразмыслив о задачах своей будущей деятельности и путях их решения, увидев в коротких заметках золотую и не требующую особых усилий жилу, и отбрасывают научно-теоретическую борьбу в пользу «широкого просвещения» и политической агитации. Проповедуя же подобный алгоритм вовлечения, они сами того не понимая, признаются в собственной неспособности работать по-марксистски, с усердием и терпением, реферируя и рецензируя работы классиков и «Прорыва», показывая другим сторонникам пример самообразования. Закономерно, что к подобным «левым блогерам» будут примыкать наиболее отсталые элементы так называемого левого движения, элементы, угнетаемые буржуазией, но не знающие науку марксизма, а потому легко воспринимающие простенькую критику «на злобу дня»; элементы, больше сочувствующие коммунизму, чем осознанно борющиеся за него. Такая агитация способна воспитать лишь типичного «социалиста», сочувствующего идеям справедливости и в общих чертах, поддерживающих курс Ленина и Сталина, но разбирающегося в марксизме на уровне советского учебника по «истмату». Поэтому вместо агитации левых масс, «Прорыв» избрал стратегию развития теории, штучной кадровой ковки, налаживания марксистской научной печати и т.д., так как революционная практика сейчас - это ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО работа над пропагандой и актуализацией марксизма, сдобренная терпеливой ковкой партийных кадров. Остальные же виды р-р-революционной деятельности подпадают под определение оппортунизма, троцкизма, экономизма, активизма, авантюризма, но никак не марксизма.

О влиянии авторитета Шевцова на позицию Алейникова и Огиенко в ходе ноябрьской полемики

Теперь имеет смысл остановиться на позиции Шевцова в ходе самой ноябрьской дискуссии. Однако прежде, чем переходить непосредственно к Шевцову, стоит пару слов сказать о беспринципном лавировании Быстрова, который, движимый, по мнению Назаренко (и я склонен с ним согласиться), логикой групповщины, пытался выгородить Шевцова, утверждая, что Шевцов не поддерживал Алейникова после того, как ознакомился с дискуссией между Вами и Алейниковым. В частности, Быстров писал:

«…Он [Назаренко] попытался представить меня, Огиенко и Шевцова оппортунистами, скрыв от нас то, как проявлял себя в дискуссии с вами Иванов».

«…С его [Алейникова] тезисами никто из редакции тогда не солидаризировался и в споре Подгузова с Ивановым-Алейниковым никто из редколлегии на сторону последнего не вставал».

На самом деле, все было наоборот. Во-первых, Огиенко сам участвовал в той дискуссии. Во-вторых, Шевцов, даже ознакомившись с Вашей с Алейниковым перепиской в комментариях, писал в беседе ВК:

«Я читаю дискуссию ВА с тов. Ивановым. Дискуссия, правда, уже зашла в те дебри, где логика борьбы увела от сути».

Таким образом, ознакомившись с дискуссией между Вами и Алейниковым, Шевцов посчитал, что она «ушла от сути». Лично я несколько раз с большими перерывами прочитал Вашу дискуссию с Алейниковым и уверен в том, что дискуссия никуда от сути не уходила, что она очень полезна и важна, что она сыграет положительную роль в истории журнала, что она вскрывает важные проблемы, демонстрируя нашим сторонникам пример того, как диаматическая методология применяется к формулированию стратегических и тактических задач, и что, следовательно, ни в какие «дебри», как выразился Шевцов, она не заходила. Тот факт, что Шевцов посчитал дискуссию «зашедшей в дебри», к сожалению, указывает на то, что он не совсем понимал, в чем принципиальное отличие задач, сформулированных «Прорывом», от задач, сформулированных Алейниковым. Являясь одним из старейших авторов «Прорыва» и прекрасно зная о задачах издания, Шевцов почему-то не заметил принципиальной важности дискуссии, решив, что «логика борьбы увела от сути». Каким именно образом она что-то куда-то увела он не уточнил, но продолжил развивать свою позицию:

«Говорить, что мы никак и ни на что не можем повлиять и мы не субъект политики - это что-то вроде ликвидаторства в скромных условиях группы сторонников НЦ, ибо из этого следует, что и массовую прессу развивать не надо, даже если на это у нас есть некоторая часть кадров [разве у нас есть некоторая часть кадров, способных развивать именно массовую прессу? - Бронислав]. …СОБЫТИЯ НАС ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ПИХАЮТ В СПИНУ - если мы в несколько ближайших лет не сформируем относительно устойчивую организацию и не включимся в активную работу с массами - ЧЕРЕЗ ПРЕССУ В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ, то дальше будет работать еще трудней.Корень разногласий относительно задач [заключен] в оценке перспектив - если полагать, что нас ждут “тучные годы” - т.е. как только мы расширим прессу, к нам побегут люди, точно так же подгоняемые событиями, то здесь мы должны иметь уже представление, что и как делать, и список задач составить заранее, чтобы люди под эти задачи и побежали. Если же мы считаем, что события (война) не требуют от нас никаких иных действий кроме практикуемых ранее [проще говоря, Шевцов считает, что задачи «Прорыва» должны быть скорректированы под влиянием СВО и «пихания в спину» - Б.] , то да, в среднесрочной перспективе мы ни о каком влиянии говорить не можем».

Потому-то у Шевцова и «рождается беспокойство» , потому-то он не видит ничего плохого в том, что «мы ставим себе цели, до которых пока можем и не добежать» . Он убежден в том, что «события пихают нас в спину», а потому необходимо «расширять постепенно, в соответствии с имеющимися ресурсами, степень воздействия на массы» . И заключает он достаточно пессимистично: мол, если считать, что СВО не изменила подход, то «ни о каком влиянии [мы] говорить не можем» . Возникает вопрос: какие такие «иные» (кроме практикуемых ранее) действия предлагает Шевцов? Ответ мы получим чуть подробнее, познакомившись с его воззрениями на пропаганду в современных условиях. Но об этом ниже. А пока… Вот, как процитированные выше тезисы Шевцова, несколько изменив, излагал Огиенко, вклинившись в Вашу с Алейниковым дискуссию:

«…Сам ход истории может сильно толкнуть нас в спину [вновь пихание в спину - Б. ] , не дожидаясь, пока мы будет целиком и полностью готовы. Я думаю, нет ничего страшного и вредного в том, чтобы порассуждать о задачах, которые могут встать перед нами в будущем».

Вы же утверждаете обратное:

«Товарищи, поменьше политической трескотни, поменьше призывов “бросить все силы”, поменьше страшилок, что “времени становится всё меньше”, побольше заботы о ЛИЧНОЙ примерности каждого прорывиста в деле глубочайшего постижения марксизма-ленинизма, победоносной сталинской практики, в развитии своих ЛИЧНЫХ талантов пропагандиста, агитатора, современного теоретика марксизма».

Шевцов, Огиенко и Алейников, очевидно, спешат, ибо «времени становится все меньше», и спешка эта ставит главную задачу «Прорыва» в подчиненное себе (спешке) положение. Вот, как продолжал Шевцов:

«Постановка задач, выходящих за пределы возможностей - дело обычное, нормальное, вопрос лишь о мере, в какой задачи оторваны от возможностей».

Вы же в статье «Все решаемо…» пишете обратное:

«Ленин называл задачами только то, что могло быть реализовано современными ему партийцами действительно сегодня, поскольку соответствовало зрелости объективных предпосылок и субъективного фактора в данный конкретный момент истории, в связи с чем и менялись задачи».

Иными словами, не «мера оторванности задач от возможностей», а выполнимость задач в конкретный исторический момент - вот, что должно волновать нас в первую очередь. Задачи, уходящие в перспективу туманного будущего, имеют свойство путать таких товарищей, как Алейников, усмотревших с подачи Шевцова уникальную историческую ситуацию. Опасения же указанных авторов, связанные с тем, что при сохранении «темпа» развития журнал может «не успеть»7, во многом проистекают из неправильного, немарксистского подхода к самому понятию «успеть». Дело все в том, что «успеть» по-марксистски значит успешно и своевременно, в рамках указанного исторического периода (зачастую не имеющего строгих хронологических рамок) выполнить научно поставленные задачи революционной практики. «Успеть» - понятие не абсолютное, а относительное; задачи и, как следствие, сроки «успевания» их решения, формулируются ОТНОСИТЕЛЬНО обстоятельств внешнего (объективного) и внутреннего (субъективного) характера, а не относительно абсолютных, волюнтаристских показателей (скажем, успеть в такой-то срок, и «пускай весь мир подождет») абстрактно сформулированных пожеланий, являющихся следствием чувств (например, ненависти и презрения по отношению к буржуазии), а не научного анализа обстановки. Абсолютные требования, не учитывающие обстоятельства, диаматику субъективных и объективных предпосылок для решения поставленных задач, и есть форма авантюризма и волюнтаризма, когда ЖЕЛАНИЕ решить задачу оказывается важнее ВОЗМОЖНОСТЕЙ ее решения. Иными словами, по-настоящему успеть сделать можно только то, что можно успеть сделать, и никак иначе. При этом нет ничего странного в том, что человек, даже поверхностно знакомый с достижениями ленинско-сталинского СССР, захочет насколько это возможно скорее «восстановить советскую власть», «наказать наглых капиталистов», да даже наковать кадры и создать партию для «пресечения разжигания националистических настроений» и пр.; но ведь коммунист тем и отличается от сочувствующего, что он зрит в корень проблемы, и по мере сил и времени терпеливо, возможно десятилетиями без массового признания со стороны народа, ради которого все и делается, работает над ее решением.

Авантюристы, сожалеющие о неуспевании и предлагающие без учета действительных сил совершить во чтобы то ни стало рывок «туда - не знаю куда», уподобляются лирическому герою Лермонтова, революционному романтику, столкнувшемуся с агрессивной атмосферой царского деспотизма, не позволяющего ему бороться и заставляющего его «сидеть сложа руки»:
«Печально я гляжу на наше поколенье!
Его грядущее - иль пусто, иль темно,
Меж тем, под бременем познанья и сомненья,
В бездействии состарится оно.
<...>
Толпой угрюмою и скоро позабытой
Над миром мы пройдем без шума и следа,
Не бросивши векам ни мысли плодовитой,
Ни гением начатого труда.

И прах наш, с строгостью судьи и гражданина,
Потомок оскорбит презрительным стихом,
Насмешкой горькою обманутого сына
Над промотавшимся отцом» 8.

Однако если Лермонтов писал и мыслил в условиях феодального империализма, под гнетом царизма и романтизма; если вершиной обществоведения и философии времен Лермонтова были такие мыслители, как Белинский и Герцен, не сумевшие, несмотря на всю их проницательность и гениальность, добросовестность и человеколюбие, подняться до уровня Маркса и Энгельса; если революционно-авантюристская мечтательность времен взятия Бастилии и восстания на Сенатской площади, наивные надежды на «Liberte, egalite, fraternite», простодушная вера в возможность всеобщей справедливости и прогресса были распространены в среде прогрессивно, антидеспотически мыслящей общественности России, к числу которых, несомненно, относился и Михаил Юрьевич; если поэты-романтики тяготились царящей вокруг вопиющей несправедливостью, но замыкались в своей интеллигентско-индивидуалистической среде, не зная, да нередко и не желая знать путей выхода из сложившейся ситуации (ибо многим было куда выгоднее и приятнее представлять себя борцом за абстрактные гуманизм и справедливость, подобно современным либералам, агитируя «за все хорошее против всего плохого», не утруждая себя размышлениями о сущности упомянутых категорий), - если все вышеперечисленные обстоятельства исторически оправдывают заблуждения великого русского поэта, то для современных марксистов стыдно и неприемлемо впадать в аналогичные стенания о судьбах поколения, способного не успеть свершить «то, не знаю что». Иными словами, марксисты XXI века, ставшие свидетелями победоносной практики ленинского-сталинского СССР, и продолжающие с интересом, а иногда и с восхищением наблюдать за успехами ТПК (реже другими коммунистическими и околокоммунистическими партиями и правительствами), обязаны признавать и выполнять стратегические задачи, сформулированные «Прорывом».

Нет ничего удивительного в том, что некоторые революционеры волей случая могут не успеть дожить до непосредственного совершения революции или до значимых успехов, достигнутых после ее осуществления. Ирония истории в том и заключается, что революционеры, отдавшие жизнь за счастье всего человечества, зачастую не способны насладиться плодами собственных подвигов: мечтая о всеобщих счастье и гармонии, они умирали от шальной пули, сидя в окопах, покрытых грязью и кровью, или от перенапряжения нервной системы, сидя за столами, заставленными книгами и документами. Однако понимание того факта, что наше биологическое существование ограничено, не должно побуждать нас действовать как-то иначе, отклоняться от заранее составленного плана действий, искусственно ускорять темпы, перескакивать отдельные этапы становления партии, дабы наверняка «успеть запрыгнуть в уходящий поезд и не остаться на обочине истории»; страх и сожаление не должны подчинять себе наши разум и волю.

На мой взгляд, одним из важных навыков, помогающих побороть в себе иррациональную тягу к подобной р-р-революционной деятельности (в том числе, в форме низкокачественного блогинга), является терпение, понятое в научном, марксистском смысле. Обычно под терпением понимают способность «стоически» переносить трудности, безропотно принимать удары судьбы, подставляя все новые и новые «щёки», покорно идя дальше, вслед за провидением. Правда, не стоит забывать, что сам стоицизм есть лишь идеология рабовладельческого общества, в основе которой лежит принцип апатии, этика покорности судьбе… эксплуатируемого9. Такова терпеливость стоика, но не такова терпеливость марксиста, в основе которой лежит научное понимание протекающих в обществе процессов, и знание инструментов, позволяющих диаматически снять капиталистический хаос коммунистической гармонией. Потому-то невзгоды, периодически возникающие на нашем пути, необходимо переносить не пассивно-стоически, а активно-марксистски, выжимая из десятилетий затишья максимально возможную пользу, используя передышку для того, чтобы быть готовыми нанести удар по капитализму с новой силой; за временными трудностями необходимо видеть наилучший способ их решения, а не впадать в отчаяние и пытаться суматошно «повернуть колесо истории вспять», вопя на весь интернет о дураках, заседающих в буржуазных правительствах. Необходимо помнить, что «в науке нет широкой столбовой дороги, и только тот может достигнуть ее сияющих вершин, кто, не страшась усталости [от изматывающего пути «вверх»] , карабкается по ее каменистым тропам» .

Продолжая аргументировать свою позицию, Шевцов утверждал:

«Сам факт, что возникли разногласия по этому поводу говорит о том, что идет рост как наших рядов, так и кадров, и это требует расширять постепенно, в соответствии с имеющимися ресурсами, степень воздействия на МАССЫ, никоим образом, не умаляя и не снимая задачу научного роста каждого коммуниста».

Раз Шевцов так смело говорит о «постепенном расширении степени воздействия на массы» , то, видимо, степень воздействия на небольшую, но думающую часть населения Шевцова устраивает. Делая же оговорку о том, что расширение воздействия на массы должно происходить в соответствии с имеющимися ресурсами, Шевцов упускает из виду тот факт, что имеющиеся ресурсы как раз не позволяют говорить о расширении степени воздействия на МАССЫ. Если же говорить о факте возникновения разногласий, то он свидетельствует не о потребности расширения охвата нашей пропаганды, как это утверждает Иван, а лишь о том, что в наших рядах, к сожалению, пока не наблюдается единомыслия по важному, стратегическому вопросу. Несмотря на все декларации и всеобщее согласие с принципами и задачами «Прорыва», некоторые наши сторонники и даже члены редколлегии, придерживаются ошибочного и вредного мнения, согласно которому некая уникальная ситуация побуждает коммунистов работать как-то по-особенному, что условия 2023 или 2024 года в контексте задач, стоящих перед нами, чем-то отличаются от условий года 2015. Действительно, условия могли бы быть другими, но только при наличии ПНЦ, а так как до партии нам пока далеко, то и говорить об изменении стратегических задач - преждевременно.

Влияние Шевцова сказалось и на другом утверждении Огиенко, высказанном в комментариях Вконтакте. Если Вы помните, Роман, защищая Алейникова, писал Вам:

«Тут не шла речь о том, чтобы поощрять и взять под контроль “с шашкой на голо” прямо здесь и сейчас. Хотя нас читают тысячи людей и не только в России, но в Украине, Прибалтике и даже США. Наши идеи пусть КРИВО-КОСО, но всё-таки доходят до голов левой аудитории, так что КОЕ-КАКОЕ влияние есть и оно будет расти».

Лично меня «Прорыв» убедил не идеями, «криво-косо и кое-как» доходящими до головы, а научной глубиной, содержательностью работ в контексте популяризации и актуализации важнейших положений марксистской науки (например, изучение особенностей партийного строительства применительно к опыту поражения КПСС и европейских компартий). Видится мне, что «Прорыв» заинтересован, в первую очередь, в активных, с публицистической и организаторской точек зрения, сторонниках, нежели в простых читателях-обывателях, периодически соглашающихся с отдельными положениями, при этом не всегда до конца понимающих их сути. Поэтому речь сейчас стоит вести о штучной работе (к примеру, в качестве наставника и редактора) с наиболее готовыми, с наиболее партийными кадрами, с теми, кто готов работать во благо прогресса. Огиенко же говорит о некоей абстрактной аудитории, до которой нам, по-хорошему, пока нет особенного дела. Те же материалы, что становятся случайно популярными (как, например, заметка Федотова о рождаемости или жилищном вопросе) представляют из себя каплю в море материалов от всевозможных буржуазных «экспертов», политологов и социологов.

Вы справедливо критикуете Огиенко за такой «криво-косой»/«кое-какой» подход. Однако важно отметить, что Роман взял эту формулировку не из головы, а ДРУГИМИ СЛОВАМИ ПЕРЕСКАЗАЛ следующую фразу Шевцова из его заметки «Преимущества нашей ситуации» (на которую ссылается и Алейников), где Шевцов пишет:

«…Всё, что мы скажем в этой обстановке, так или иначе до пролетария КОЕ-КАК дойдет».

Также в репликах Огиенко можно встретить переформулированные мысли еще одного члена редакции и участника полемики, Быстрова, который в ходе ноябрьской дискуссии писал в беседе:

«…Если у нас уже сейчас ПОЛУЧАЕТСЯ разъяснять нашу позицию массам, даже имея скудные информационные ресурсы, то почему бы этого не делать?»

Или:

«Допустим, многие наши заметки по поводу СВО находили в массах довольно широкий отклик, что выражалось в большом количестве просмотров и комментариев. То есть нам удаётся забрасывать в массы [весьма точное описание агитационной деятельности - Б.] определенные идеи».

Получается похожая (как и с Алейниковым) ситуация: Огиенко, опираясь на тезис Шевцова и в меньшей степени Быстрова, формулирует ошибочное положение. Из чего с необходимостью следует вывод: ошибки Алейникова и Огиенко проистекают, в том числе, из неверно сформулированных тезисов Шевцова и Быстрова, на которые тот же Алейников постоянно ссылается. К тому же, в глазах Алейникова Назаренко кажется отступником, ибо критикует принципы Шевцова. Алейников периодически так и писал:

«...Вам [Назаренко] стоит выработать с Шевцовым единую линию по данному вопросу»

Или:

«…Она [разная с Шевцовым линия] очевидно, что все-таки есть».

Причем эти разногласия наметились еще в доноябрьских дискуссиях (в апреле и июле 2023 года) 10. Если мы обратимся к материалам этих дискуссий, то обнаружим, что в коллективе авторов давно назревали противоречия, на которые участники беседы (включая меня) как будто закрывали глаза. Читая все дискуссии в хронологическом порядке, мы можем заметить, что ноябрьский инцидент явился лишь одним из этапов движения на пути к единомыслию. Назаренко еще в апреле и июле поднимал вопрос о важности выполнения задач «Прорыва», однако его призывы оставались проигнорированы (отчасти и потому, что тогда это были только призывы). И только после Вашего личного вмешательства и опубликованной статьи решение этой проблемы стало для меня возможным. Таким образом, видение задач у Шевцова, насколько я понял весь изученный материал, действительно в большей или меньшей степени отличается от видения задач у «Прорыва». Здесь напрашивается важный вывод: авторитетный товарищ (в данном случае в лице Шевцова или Быстрова) обязан самым внимательным и точным образом относиться к своим утверждениям, высказывать их, будучи уверенным в их истинности, качественно формулировать свою мысль (по возможности избегая формата заметок и реплик) для того, чтобы внимающие ему сторонники имели возможность правильно понять его посыл, чтобы был ликвидирован потенциал разночтений, приводящих в будущем к подобным казусам. Марксист должен в своих статьях и заметках выражаться насколько это возможно развернуто, максимально конкретно и точно, чтобы свести к минимуму потенциальные ошибки сторонников.

Как было написано чуть выше, из всех упомянутых реплик складывается впечатление, что популярность отдельных публикаций «Прорывиста» в ВК и Дзене ввела отдельных товарищей в заблуждение, согласно которому у «нас» получается разъяснять позицию каким-то массам. Тогда как, на мой взгляд, никаким массам мы нашу позицию не разъясняем, ибо никаких «нас» как политического субъекта пока не существует. Для масс популярная заметка «Прорывиста» является собой лишь одну из тысяч иных таких же заметок со всего интернета. Кроме того, алгоритмы работают таким образом, что вся информация, полученная из разных интернет-ресурсов перемешивается у масс в голове, создавая «винегрет» из различных мнений, подкрепленных случайными фактами. Никакого целостного, научного мировоззрения в таких условиях не получается, и, следовательно, никакого повода работать на массы у нас нет. Бывают, правда, случаи, когда читатель, заинтересованный отыскать истину, все чаще и чаще заходит на наши ресурсы, внимательнее изучая прорывские материалы, вовлекаясь в работу издания и т.д. И именно на подобное «стечение обстоятельств» мы и должны рассчитывать: на штучную кадровую ковку, а не на завлекание масс «ходовыми темами».

Все это непонимание выливается в утверждение Быстрова, тождественное по смыслу утверждению Шевцова, о том, что задача, сформулированная в редакционной статье, должна быть откорректирована:

«…Кто сказал, что в данной редакционной статье сформулирована, во-первых, главная задача ЦО и, во-вторых, главная задача ЦО на все времена? С чего вы взяли, что ситуация в 2015 году и в 2023 одинакова? »

Лично я уверен в том, что никакой принципиальной разницы в области задач «Прорыва» между 2015 и 2023 нет, ибо отсутствует ПНЦ, которая и является указателем того, что задача выполнена, что требуется формулировка новых задач; начавшаяся СВО не изменила задач, стоящих перед нами, она лишь заострила внимание на необходимости их решения. Нельзя забывать: чтобы коммунисты могли предлагать что-то людям, надо, чтобы предлагающие могли реализовать предлагаемое. Иными словами, коммунисты могут ставить перед рабочим классом задачи общеклассового, общегосударственного масштаба только тогда, когда у них будет боеспособная организация (ПНЦ), возглавляемая компетентным ЦО, состоящая из знатоков теории марксизма-ленинизма, талантливых пропагандистов-агитаторов-организаторов, способных не на словах, а на деле доказывать свою компетентность.

В своей статье «Все решаемо…» Вы писали:

«Я могу понять начинающего публициста Алейникова, но жаль, что ничего странного в приведённой фразе не обнаружили старшие товарищи в лице Р, И и Н».

Мне кажется, что они не обнаружили ничего странного, потому что по этому вопросу недостаточно твердо стоят на позициях «Прорыва», и, следовательно, сами, пусть и не в такой яркой форме, разделяют заблуждения Алейникова. Здесь не простая невнимательность, а принципиальные расхождения с задачами «Прорыва», что резко проявило себя в недавних мыслях Огиенко о «плачевной судьбе журнала» и высказываниях Шевцова о «деморализации редакции».

Важно отметить, что у меня нет сомнения в том, что Шевцов и Быстров - хорошие публицисты, имеющие известные успехи на пропагандистском поприще. К тому же, я не считаю, что существует некий заговор у Шевцова или Огиенко. Однако я уверен, что марксистская компетентность или её отсутствие отчетливее всего обнаруживает себя именно в моменты конфликтов и потрясений, когда появляется возможность проявить себя в качестве авторитетного товарища. А поведение Быстрова и Шевцова и в ходе полемики, и после ее формального окончания - мало похоже на ответственное, принципиальное отношение к делу. Помимо всего прочего, может сложится ошибочные представление, будто бы Алейников и Огиенко с потолка взяли свои убеждения. Хотя я склоняюсь к тому, что Алейников и Огиенко, наоборот, достаточно последовательно развивают принципы Шевцова; что ошибки/ заблуждения Алейникова и Огиенко проистекают не столько из их собственных заблуждений (хотя таковые, конечно, присутствуют), а из трансляции ими заблуждений Шевцова, который в своих заметках демонстрирует неверный подход к выработке тактики и стратегии современных коммунистов.

Такова пока моя позиция. Что Вы думаете по этому поводу? Насколько она адекватна реальности? Как Вы считаете, действительно ли ошибки Алейникова и Огиенко есть лишь продолжение ошибки Шевцова?

О событиях после дискуссии ноября 2023 года и статьи «Все решаемо…»

Однако стоит вернуться к хронологии развития событий. После того, как Огиенко удалил из беседы Назаренко, наступило некоторое затишье относительно заметки Алейникова. Как я понимаю, обсуждение продолжилось по почте с участием редакции, при этом наши сторонники, сидящие в беседе ВК ничего не знали о ее ходе и результатах. В конце декабря 2023 года часть товарищей, в том числе и я, выступили с предложением вернуть Назаренко в беседу. Также я поинтересовался у членов редакции относительно итогов обсуждения по почте и только тогда мы (участники беседы) узнали, что Огиенко был исключен из состава редакции. Я насторожился такому резкому изменению обстоятельств: до того момента Огиенко, несмотря на свое эмоциональное поведение при обсуждении, оставался в моих глазах авторитетным членом редакции. И раз было принято решение о его удалении, то, следовательно, стоило более внимательно относится к его словам и поступкам. Правда, странности в поведении Романа проявились достаточно быстро. Если Вы помните, после выхода статьи «Все решаемо…» Огиенко первое время не публиковал Вашу работу в группе «Прорывист», спросив у других товарищей:

«…Я невольно задумываюсь о том, насколько целесообразно было выносить эту критику на широкую публику? Ведь это даст пищу злопыхателям: вот, дескать, сам Подгузов признает, что у прорывистов слаба подготовка, вот вам и научный централизм…»

На что я ответил Роману:

«Лично я ничего страшного не вижу. Те, кто “провинился”, будут в следующий раз осмотрительнее, те, кто промолчал - более инициативными и решительными (в рамках меры). На леваков плевать, ибо они даже не поймут того, что хотел донести Валерий Алексеевич. А “критиковать” (критикой это, конечно, не назовёшь) “Прорыв” они никогда не уставали, им только дай повод. Кроме того, если будут выходить разоблачительные статьи, то у наших сторонников будет больше материала для тренировки научно-полемических навыков. К тому же, я сомневаюсь, что эта статья уникальна, что она чем-то отличается от остальных его статей. Ведь слова Подгузова о том, что современные марксисты не выдвинули из своих рядов нового Сталина, повторяются у него чуть ли не в каждой статье. Он ведь очень часто говорит об этой проблеме. Просто в контексте конфликта решил подчеркнуть актуальность оной. Сами же положения статьи Подгузова не вызывают никаких сомнений: “При нынешнем скромном уровне научно-теоретической подготовки значительной части актива Прорыва”. Ну а это разве не так? Иначе почему в газете за последний месяц только одна статья? Или почему журнал уже несколько лет подряд выходит 3 раза в год? Но дело ведь не столько в количестве публикаций, сколько в их качестве. Да, выходят работы с критикой капитализма и оппортунизма, однако трудов, разрабатывающих коммунистическую проблематику практически нет. Отсюда не следует что прорывцы слабее других левых организаций. Наоборот, “Прорыв” объединил вокруг себя самых компетентных и талантливых марксистов-публицистов (как минимум, в РФ). Но надо признать, что мы пока не готовы брать на себя те задачи, что были выдвинуты Ивановым-Алейниковым. А проговаривать это публично (в первую очередь, для сторонников) необходимо».

В таком же духе ответили затем и некоторые другие товарищи. Однако Огиенко никак не отреагировал на наши реплики, а просто, молча, спустя время опубликовал Вашу статью. Такое поведение мне показалось странным и я, спустя время, решил задать ему следующий вопрос:

«Роман, у Вас поменялось мнение относительно “целесообразности выноса критики на широкую публику”? Вы просто так ничего не ответили мне или другим товарищам».

К сожалению, Роман не посчитал нужным ответить мне и прояснить для товарищей свое отношение к важной статье главного редактора. Одновременно с сомнениями Романа вновь проявилось и хамство Алейникова, который до сих пор оставался в беседе при молчаливом согласии Быстрова и Шевцова. Константин Неверов задал Алейникову вопрос о его мнении относительно Вашей статьи («Все решаемо…»), на что Алейников отмахнулся в свойственной ему хамской манере. Тогда я решил написать Алейникову сам:

«Не стоит так отвечать. Меня, как думаю и многих других товарищей, интересует этот вопрос. Будет ли от Вас какая-то реакция на статью Подгузова?»

Алейников и мне ничего конкретного не ответил. Старшие товарищи, к сожалению, на это никак не отреагировали. Чуть позже мне стало известно о том, что Алейников в личной беседе с одним из товарищей, откровенно заявил об ошибочности Ваших взглядов. И это уже после публикации Вашей статьи. Но дальше - больше.

В феврале (спустя время после выхода Вашей статьи) Шевцов под одним из постов в сообществе «Прорывист» ВК оставил следующий комментарий:

«…От дореволюционных марксистов таких навыков - совмещать марксизм с прямым хозяйственным управлением, не требовалось. И возможности у них попробовать себя в этом появились только в 1917, задачи эпохи 30-50-х были просто выше реальных возможностей партийного ядра. А так люди делали максимум того, что могли и в теории тоже. Проблемы, связанные с планированием, сосуществованием двух укладов в социалистическом хозяйстве, должны были накопить определенный объем информации. Сталин смог сформулировать основные экономические идеи только к концу 40-х, а до этого просто было мало информации и проблемы обозначились неясно. Мы, имея несоизмеримо больше информации, хорошо наученные историей, сможем работать на более высоком уровне, но этого опыта у Молотова\Кагановича, например, не было, и еще меньше его было у всяких партийных руководителей поменьше, типа Руденко или Маленкова, не говоря уже о дураках типа Хрущева и беспринципных приспособленцах типа Микояна.

У НАС ТОЖЕ ЗАДАЧИ ПО РАЗВОРАЧИВАНИЮ МАРКСИСТСКОЙ ПРОПАГАНДЫ БОЛЬШЕ РЕАЛЬНЫХ ВОЗМОЖНОСТЕЙ. НАДО РАБОТАТЬ НА МИЛЛИОНЫ, А МЫ РАБОТАЕМ В ЛУЧШЕМ СЛУЧАЕ НА ТЫСЯЧИ. Это все аукается, так как возможность работать на миллионы в 90-х упустили из-за невысокого качества кадров в образовавшихся компартиях. У Прорыва кадры вполне ДОСТАТОЧНЫ по качеству для взятия власти и управления при условии, что удалось бы участить выпуск материалов и тиражировать на сколь-нибудь значительные группы людей. Но момент, когда можно было бы наладить массовый отбор и подготовку кадров, упущен. Осталась только штучная работа с постепенным наращиванием сил. То есть, вынужденно теряем время. Это выходит боком. Но не потому, что кадры плохие, а потому, что условий для массовых партий сейчас нет».

Комментируя эту мысль Ивана, я писал Назаренко:

«“Кадры вполне достаточны по качеству”, но партии до сих пор нет? Если я правильно понял смысл сообщения Ивана, то для меня эти два тезиса противоречат друг другу. Лично мне дискуссия [вокруг задач Алейникова] , наоборот, показала, что кадры пока “недостаточны по качеству”, что нам ещё работать и работать в этом направлении».

Далее. После теракта в «Крокусе» Шевцов опубликовал на своей странице пост, содержащий следующий примечательный фрагмент:

«...Скорей всего, обстоятельства заставят форсировать оргмероприятия, потому что благоприятной среды, в которой можно просто издаваться и распространять материалы, уже не будет, придется менять многое».

Допускаю, что и в этой заметке изложена идея, перекликающаяся с его упомянутым выше комментарием и ответом Назаренко в ходе ноябрьской дискуссии, когда Шевцов писал:

«...Не исключено, что нам ПРИДЕТСЯ СОЗДАТЬ ОРГАНИЗАЦИЮ В СИТУАЦИИ НЕ СОВСЕМ ГОТОВНОСТИ, набрать не совсем готовых людей в качестве исполнителей и включиться в прямые физические процессы политической борьбы. Например, так сложится удачная обстановка [опять уникальная ситуация - Б.] или буржуазия нас принудит к этому, создав условия, когда наш междусобойчик функционировать не сможет иначе как через формирование формализованных структур и обрастание мясом».

При этом Вы, Валерий Алексеевич, писали, на мой взгляд, совершенно обратное:

«Товарищи, поменьше политической трескотни, поменьше призывов “бросить все силы”, поменьше страшилок, что “времени становится всё меньше”, побольше заботы о ЛИЧНОЙ примерности каждого прорывиста в деле глубочайшего постижения марксизма-ленинизма, победоносной сталинской практики, в развитии своих ЛИЧНЫХ талантов пропагандиста, агитатора, современного теоретика марксизма».

Мне кажется, или Иван в этом пункте (о форсировании/спешке) в своих заметках, репликах и сообщениях противоречит Вашей позиции? В тоже время я допускаю, что мог неправильно понять мысль Ивана, но тут опять же возникает вопрос: что мешает такому опытному автору как Шевцов изложить свою мысль более подробно, раскрыть мысль, доказать тезис, не ограничившись столь куцым форматом?

Как Вы понимаете именно по причине молчания Шевцова и Быстрова относительно результатов полемики по почте, по причине их многомесячного игнорирования хамства Алейникова, по причине некоторых спорных тезисов Шевцова, сформулированных уже после дискуссии, у меня и Назаренко возникли подозрения в том, что, даже получив ответ в виде статьи «Все решаемо…», по-видимому, полемизирующие остались при своем мнении. Более того, спустя время с подачи все того же Алейникова была организована дискуссия по поводу школы им. Ильина, где Алейников предлагал очередную левацкую авантюру. Узнав об этом новом проявлении оппортунизма Алейникова и преимущественно пассивного отношения редакторов и сторонников к нахождению Алейникова в беседе, Назаренко написал мне то самое сообщение, в котором он назвал Шевцова и Быстрова оппортунистами. Причем в этом контексте важно заметить: утверждение Быстрова, что Назаренко назвал Шевцова и Быстрова оппортунистами еще в НОЯБРЕ11, ошибочно. Ибо НА САМОМ ДЕЛЕ произошло это только в АПРЕЛЕ, после того как Алейников в очередной раз проявил свой оппортунизм, предложив поддержать либеральную критику школы им. Ильина. Эта хронологическая точность важна, так как Назаренко обвинил их в оппортунизме не сразу, а только после того, как они несколько месяцев отмалчивались по поводу итогов дискуссии по принципиальному стратегическому вопросу, где они изначально и объективно заняли ошибочную позицию, а потом и вовсе игнорировали хамские реплики Алейникова (своими ошибочными тезисами начавшего полемику) в адрес других прорывистов в беседе. Поэтому, я предполагаю, что Назаренко назвал Шевцова и Быстрова оппортунистами не столько за то, что они изначально поддержали Алейникова, а не Вас, сколько за их беспринципность и игнорирование хамства Алейникова, за отсутствие у них реакции на Ваши и Назаренко статьи, за отсутствие мер товарищеского воздействия к Алейникову, за отсутствие мероприятий по достижению не декларируемого, а действительного единомыслия. А этого единомыслия не было, ибо Алейников, расходящийся с «Прорывом» по принципиальному вопросу задач и стратегии оставался в беседе сторонников «Прорыва», что создавало странную ситуацию: главред прекратил сотрудничество с автором, но из беседы прорывцев его не исключили. Именно поэтому, как я думаю, Назаренко и объявил Шевцова и Быстрова оппортунистами.

Подобная несуразица способна вносить путаницу в сознание наших сторонников. Например, достаточно опытный Владислав Годяев, участвуя в недавней полемике, даже спустя 10 месяцев не имел представления ни о сути дискуссии, ни о позиции Алейникова, оправдывая последнего ( «ну, написал он [Алейников] ерунду, написал»), а затем предложив ему «извиниться, и если он не объясниться [СПУСТЯ 10 МЕСЯЦЕВ Годяев наконец-то предлагает Алейникову объяснится - Б.] , то только тогда и надо будет исключить его из беседы» 12. И если подобной неразборчивостью страдает опытный Годяев, то чего и говорить о большом количестве менее опытных участников беседы? Следствием отсутствия внятной и принципиальной реакции Шевцова и Быстрова стала аморфность, болотообразность беседы, и те «лепольдовские», демократические настроения, что нашли себе проявление в хамских репликах Огиенко, Неверова, Шамова, о которых будет сказано чуть ниже.

После критических реплик в адрес Назаренко, «бездоказательно обвинившего Шевцова и Быстрова в оппортунизме» , я вернул Назаренко в беседу и на какое-то время опять воцарилась тишина…

Новый виток саморазоблачений

Более решительно маски были сброшены только в недавних обсуждениях, где Шевцов поведал товарищам о своем любимом диване и деморализации, Быстров продолжил лгать относительно хода дискуссии 2023 года и клеветать на Назаренко, называя его провокатором и зачастую бессодержательно, эмоционально критикуя чуть ли не каждый «шаг» Дмитрия, а компания, состоящая из, как минимум (пока неизвестно, кто молчаливо солидарен с ними), Огиенко, Неверова и Шамова обвинила главреда в старческом маразме13, не замечая бревна оппортунизма и беспринципности в собственном глазу. Но обо всем по порядку.

Как Вы знаете, львиную часть недавней полемики заняли обвинения Дмитрия Назаренко в подхалимаже и интриганстве. Лично я не считаю их справедливыми, а, наоборот, полностью согласен с Петровой: обвиняя Назаренко в подхалимаже и угодничестве, обвиняющие хамят в адрес главреда, рисуя его ничего не сведущим, не ориентирующимся в ситуации доверчивым старичком. Помимо всего прочего, граждане, обвиняющие Назаренко в провокаторстве и интриганстве не понимают, что руководствуются в этих обвинениях демцентралистскими принципами замятия принципиального вопроса «леопольдовским» всеобщим примирением для нераздора, по словам Шевцова, «кое-как работающего механизма редакции» . На мой же взгляд, научный централизм Назаренко в том и проявлялся, что он «не спустил ситуацию на тормозах», что, например, хорошо видно из личной переписки Назаренко с Неверовым (текстом которой Дмитрий поделился после голословных обвинений Неверова): в этом диалоге достаточно наглядно продемонстрирована качественная разница между научным централизмом Назаренко и демократическим примиренчеством Неверова.

Пару слов стоит сказать и об уклончивом, беспринципном и нетоварищеском поведении Быстрова, которое также нашло себе яркое проявление в последнем раунде полемики. Выше я уже упоминал попытку Быстрова обелить Огиенко и Шевцова, однако он не побрезговал и «самообелением». Так, предъявляя на протяжении года Дмитрию Назаренко обвинения в интриганстве, Быстров часто аргументирует свою позицию ссылкой на тот факт, что де он (Быстров) не имел представления об обсуждении, состоявшимся между Вами и Алейниковым в комментариях под заметкой «Задачи коммунистов», что де это обсуждение было намеренно скрыто Дмитрием в интересах интриганства. Вот, как многократно писал Быстров:

«…По итогам изучения спора Иванова с Подгузовым (который вы [Назаренко] от нас скрывали явно не в интересах дела)».

«Есть факт, что вы [Назаренко] , зная о споре Иванова с Подгузовым, ссылку на этот спор держали пару дней в тайне, лишь вбрасывая в наш спор некоторые тезисы, не пойми откуда взявшиеся. Это по-товарищески? Нет, это интриганство».

«Если он [Назаренко] первым увидел, как Иванов саморазоблачается в беседе с вами, он должен был не скрывать это от нас, а сразу дать ссылку на тот ваш спор, чтоб мы приняли в нем участие. Он же подстроил все ровно так, чтоб противопоставить вашу позицию нашей…»

«…Я точно помню, что ссылку на ваш спор Назаренко дал в самом конце, после чего наш спор сам себя и исчерпал. Если б дал раньше, исчерпал бы раньше».

«…Когда Иванов-Алейников свою позицию раскрыл как откровенно оппортунистическую, никто из нас её не поддержал».

«…Я тоже не согласен с тезисом тов. Подгузова, будто я не поддержал в той дискуссии его позицию. Не поддержал, поскольку понятия об их споре не имел. А как получил, так сразу поддержал. Ну и ладно…»

Хотя в действительности Быстров даже после того как ознакомился с полемикой в комментариях был более благосклонен к Алейникову, чем описывал это позднее, не видя ничего плохого в том, что наш сторонник (коим был на тот момент Алейников) откровенно и публично хамит главному редактору:

«У них [Алейникова и Подгузова] состоялся по этому поводу жесткий разговор. Это всё рабочие моменты. Делать из тов. Иванова врага на этом основании абсолютно неуместно.

<...>

Был очный спор между ним и тов. Ивановым. И не только по поводу тезисов статьи. У них там шире спор вышел. И, да, на повышенных тонах, порой, не очень корректный. Ну ИМЕЮТ на это право».

Мне кажется, невозможно называть «рабочим моментом» ситуацию, когда главный редактор журнала, прообраза ЦО будущей партии НАУЧНОГО ЦЕНТРАЛИЗМА, указывает автору на ошибки, понимать и исправлять которые тот обязан, но вместо этого автор «встает в позу», пропуская мимо ушей рекомендации главреда, и начинает с ним публично, эмоционально и бездумно спорить. Мало того, в обсуждение на стороне хама вклинивается другой член редколлегии, начав полемизировать с главредом от лица газеты «Прорывист». Попутно три члена редколлегии защищают тезисы хама в беседе прорывцев, называя единственного члена редколлегии, последовательного вставшего на сторону главреда, интриганом. Какое-то у Быстрова странное представление о научном централизме. Так все-таки, ИМЕЕТ ЛИ АВТОР ПРАВО публично спорить со своим главным редактором в столь хамской и бессовестной манере? Примечательно также и то, как ловким «движением рук» хамство Алейникова в той дискуссии приписывается Быстровым и Вам. Мол, ОБА «ИМЕЕТЕ ПРАВО», ОБА ХОРОШИ.

При этом одной рукой обеляя Огиенко, Быстров умудрялся другой рукой критиковать Огиенко «в свою пользу», выгораживая себя:

«Огиенко совершил глупость, разместив эту заметку в группе прорывиста. С этим никто не спорил тогда и не спорит сейчас».

«Иванов написал сырую и неверную по сути заметку. Тов. Огниенко лопухнулся, поставив его заметку в таком виде».

Но в том и дело, что Быстров не говорил тогда о глупости Огиенко. Он, наоборот, утверждал, что никакой проблемы, помимо необходимости уточнения формулировок, нет. Какова же, в таком случае, вероятность, что Быстров, оказавшись на месте Огиенко, не «лопухнулся бы» аналогичным образом? Как говорится в известной интернет-шутке, «вероятность крайне мала».

Ну и самое важное. Вечером 29 ноября, то есть уже после того как Шевцов ознакомился с полемикой в комментариях и изложил свои, противоположные главреду взгляды в беседе, Быстров писал:

«Тов. Назаренко устроил склоку там, где её вполне можно было и не устраивать… ЦЕЛИКОМ И ПОЛНОСТЬЮ РАЗДЕЛЯЮ ПОЗИЦИЮ ШЕВЦОВА».

Таким образом, получается, что Быстров, во-первых, изначально объективно признал правильность и уместность задач Алейникова, во-вторых, согласился и с разъяснениями, данными Алейниковым в беседе ВК: «…это не значит, что мы даже сейчас, на допартийном этапе не должны давать массам ответы на насущные вопросы, то есть заниматься публицистической, пропагандистской работой» . И, в-третьих, полностью согласился с утверждениями Шевцова, изложенными тем ПОСЛЕ ознакомления с полемикой между Вами и Алейниковым. И это я еще не говорю о более поздней редакционной переписке (недавно Назаренко поделился ее фрагментом с участниками беседы), в которой Быстров, прекрасно зная содержание полемики между Вами и Алейниковым, продолжил витиевато защищать последнего. Очевидно, что вышеперечисленное разрушает старательно выстраиваемую «линию защиты» Быстрова. Все он знал и понимал, занимая тождественную с Шевцовым позицию, ничего принципиально плохого в заметке Алейникова он не увидел, да и многомесячное хамство Алейникова, осталось для Быстрова незаметным. Поэтому все его усиленные попытки выставить себя крайним, особенно в ходе недавнего, осеннего раунда полемики, есть лишь проявление беспринципности и групповщины.

Теперь о Шевцове. Его реплика про конкретные задачи и темы, спускаемые главредом, мне показалась крайне наивной и неуместной. Научный централизм предполагает инициативность, революционный энтузиазм, исходящий, в первую очередь, от «набивших руку» марксистов-редакторов (на это, например, справедливо указывал товарищ Дубов). Я могу понять, когда кризис безтемья и безделья есть у начинающего сторонника. Но у такого опытного автора и редактора, как Шевцов? Неужели Ивану с его опытом и знаниями непонятно «что», «о чем» и в какой последовательности стоит писать? И неужели Иван забыл про список приоритетных, с научной точки зрения, тем, размещенный в статье «Над чем работать тем, кто называет себя коммунистами», на которую Вы неоднократно ссылались?

Его слова о деморализации коллектива я также считаю ошибочными и неуместными. В то время пока Шевцов и Огиенко заявляют о деморализации и проблемах журнала, Ваши статьи, статьи Редина, Назаренко, Федотова и других авторов продолжают стабильно, периодически выходить. У того же Назаренко, которого некоторые товарищи не устают «пинать», работа кипит: пишутся статьи, молодые товарищи под редакцией в том числе Дмитрия публикуют оригинальные материалы на страницах его филиала, выходят новые видеоролики в различных форматах. Редакторы, наоборот, должны показывать пример, работать за троих, общаться со сторонниками, помогать им, объединять их, пробовать формы коллективного взаимодействия, - все это Дмитрий вполне успешно осуществляет. Или возьмём для примера мою работу в «Клубе начинающих авторов». В ходе наблюдения за деятельностью наших товарищей, в ходе общения с ними, в ходе изучения прорывских материалов по педагогике и самообразованию у меня сформировалось убеждение в том, что у многих наших начинающих товарищей в силу капиталистического бытия сформировались вредные привычки прозябания, усиливаемые ленью. Поэтому вместо «плача Ярославны» я, совместно с Дубовым и согласованно с Назаренко, предложил некоторые способы организации коллективного самообразования, позволяющего работать совместно, изживая лень и формируя основы будущих коммунистических отношений в коллективе. Однако по ряду причин (одной из которых, например, стала недостаточная теоретическая проработанность идеи, обнаруженная благодаря участию товарищей) с целью «не навредить» и более подробно изучить особенности человеческого мышления, было принято решение временно отложить реализацию задумки, занявшись более подробно изучением педагогических и физиологических основ процесса самообразования, написанием рефератов и рецензий-примеров14, показывающих товарищам возможный путь, доказывающих, что рефераты и рецензии есть одна из эффективнейших форм самообразования. Попутно я утвердился в мнении, что необходимо по мере сил помогать начинающим товарищам с редактированием, оказывать им посильную интеллектуальную и моральную поддержку, при этом не забывая, что ключевую роль в деле становления марксиста играет именно САМОобразование: без внутреннего понимания объективной необходимости строительства коммунизма даже у самого «волевого» и дисциплинированного товарища ничего не получится. И это лишь одна из организационных идей, не считая многих других мыслей, например, по созданию региональной секции, не считая научно-теоретических догадок или, скажем, идей для будущих БРОШЮР И КНИГ. А что у Огиенко с Шевцовым? Деморализация, упадок, торможение в работе, отсутствие тем для статей, «все пропало», «главред чего-то буксует» и т.д. Так, ко всему прочему, в последнее время Шевцов, когда начал умирать наш общий дзен-канал «Прорывист», занялся работой над своим личным дзен-каналом «Политология и не только», заметки с которого активно распространяются по некоторым нашим ресурсам. Меня здесь смутил, во-первых, буржуазный термин в названии («политология»), который способен путать, вводить в заблуждение наших читателей относительно сущности буржуазных «общественных наук». Можно предположить, что это случайность, однако множественные факты использования Иваном того же слова «социализм», от употребления которого Вы неоднократно предлагали избавиться15, говорит о непринципиальном отношении к используемой терминологии, что, на мой взгляд, недопустимо для члена редколлегии «Прорыва». Во-вторых, вместо участия в жизни журнала Шевцов занялся развитием собственной «публицистической вотчины», где он царь и бог, где нет необходимости согласовывать текст с главным редактором (ведь Шевцов себя пока относит к «Прорыву», несмотря на неучастие в жизни издания?); хотя по моему мнению, каждый, признающий научный авторитет журнала, своей обязанностью должен видеть не только инициативное создание научных материалов, пропагандирующих и актуализирующих марксизм, но и преимущественно инициативную организационную и техническую работу на журнал и его филиалы, и т.д., не ожидая, когда ему кто-нибудь спустит некую практическую задачу сверху, как этого требуют Огиенко16 и Шевцов, обвиняющие Вас в бездействии. Наконец, в-третьих: материалы, публикуемые на этом канале, имеют, к сожалению, форму коротких заметок, нередко на «жгучую», актуальную и ажиотажную тему. Возможно Иван занят написанием книги или брошюры, фундаментального исследования по вопросам марксизма и коммунизма, а эти заметки лишь промежуточные пропагандистские материалы; а, возможно, нет, и он продолжает акцентировать внимание на «злобе дня», растрачивая свои знания и талант на посредственную «популярную политику».

Разве можно в таком случае говорить о научном централизме? Ответ, полагаю, очевиден. И если с тем же Огиенко «все понятно», то вот «обсуждение взглядов и позиций» Шевцова, как Вы сказали, «еще не закончено».

Для полноты картины стоит отдельно остановиться на Романе и его недавнем новом саморазоблачении17. Как известно, 6 ноября вышел 79 номер журнала, который взбудоражил «общественность» в лице, в первую очередь, Романа. Причем, как и год назад, Огиенко забеспокоили не его собственные безграмотность, беспринципность и хамство, а то, что же подумает о «Прорыве» левацкая молва: как и в случае со статьей «Все решаемо…», Огиенко вновь возмутился «публичному вывешиванию грязного белья» , позволяющего «злопыхать противникам» . Видимо, мещанское желание сформировать у читателей и сторонников устойчивую иллюзию идиллии и стабильности побороло внутри Романа научное понимание необходимости решительной борьбы с внутренним оппортунизмом; в погоне за кажимостью, Огиенко, к сожалению, проигнорировал действительность, в которой единомыслие по принципиальному вопросу стратегии развития журнала наблюдается пока лишь фрагментарно. Само же желание «казаться, а не быть» есть форма оппортунизма, выражающаяся в неправильном, вульгарном понимании принципов НЦ: дескать авторитет зарабатывается иллюзией гармонии, а не действительными успехами в научной-теоретической форме классовой борьбы, доказательством чему является в том числе фактическое, а не фиктивно-показное единомыслие.

Вообще, строительство марксистской организации научно-централистского типа - процесс трудный, требующий известной доли разумной усидчивости и терпения, не гарантирующий быстрый результат, допускающий выжидание, перегруппировку, и в целом, тактическую гибкость, маневренность движения по пути к достижению поставленных целей, что невозможно вне мер, временно и ситуативно, отдаляющих от организации наиболее неустойчивые кадры, наименее твердых сторонников и читателей, оправдывающих свое неучастие в судьбах организации вечным семейным бытом. «Кто ищет, тот всегда найдет», а потому временные сложности, с которыми сталкиваются наши сторонники и которые заставляют их на время отходить от дел, отдалятся от издания, не должны становиться причиной перманентного «пропадания с радаров», не должны препятствовать стратегическим индивидуальным задачам каждого отдельного сторонника в области, в первую очередь, самообразования. Нет ничего страшного и в том, что отдельные сторонники и читатели, наблюдая за полемикой и ознакамливаясь с ее содержанием, разочаруются в принципах НЦ и будут вынуждены из веры в научный централизм обратиться в веру в централизм демократический; ибо подобные «сторонники», не способные видеть в полемике реализацию принципов научного централизма, пока находятся в ряду сочувствующих, а не знающих и делающих: как говорится, «не велика потеря». Разумеется: научный централизм, являющийся следствием применения диаматики к принципам партийного строительства, требует от субъекта не веры, а ЗНАНИЯ, особенно в области объективных законов изменения форм бытия материи, что, конечно, исключает ситуацию, при которой первое же столкновение с трудностями, первая же турбулентность становится причиной разочарования и всёпропальщеских настроений. Подобная ситуация указывает на то, что сторонник был таковым лишь номинально, что он поверхностно ознакомился с научным централизмом и сделал относительно полемики примитивные, демцентралистские выводы, не позволяющие ему идти дальше первых, поверхностных и эмоциональных оценок.

Ведь если подумать: какова цена кадру, не способному «за деревьями» частной полемики видеть «лес» успешно ведущейся классовой борьбы? Разве на таких неустойчивых сторонников стоит рассчитывать при определении меры готовности к созданию партии научного централизма? Чем подобные представители идеологии «семи пятниц на неделе» отличаются от попутчиков времен Октябрьской революции и гражданской войны, принявших сторону большевиков лишь постольку, поскольку последние фактически стояли у власти? Почему приоритет обеспокоенности Огиенко отдает именно факту публичности полемики, а не факту наличию реальных причин ее возникновения, не факту отсутствия единомыслия внутри организации и по поводу стратегических задач издания, и по поводу конкретных мер их выполнения? Почему Огиенко возмутился вывешиванию своего грязного белья, но проигнорировал попустительское поведение «старших товарищей» по отношению к хамству и оппортунизму? Каковы истинные мотивы возмущения Огиенко: желание восстановить справедливость или желание замять конфликт и сокрыть свою роль в его возникновении и разжигании? Вот лишь часть тех вопросов, что с необходимостью должны возникнуть у любого, познакомившегося с содержанием полемики и реакцией на нее от редакторов и сторонников. Вместо этого сказки о том, что «кейс» Алейникова - дела давно минувших дней, а предпринятая Вами и Назаренко новая акцентировка на проблематике заметки Алейникова и всех последующих событиях дескать малосодержательна и вредна (в том числе и для «имиджа» журнала), ибо представляет из себя результат провокации и интриганства, а не попытку достичь единомыслия по важнейшему вопросу. Надо, кстати, заметить, что при всем своем антисектантстве «Прорыв» не стремится создать себе «имидж» успешного журнала; и если бы Огиенко более внимательно изучал историю буржуазных социологии и маркетологии XX века, то знал бы, что созданная западными профессорами концепция «имиджа» базируется на впечатлениях и ощущениях массового потребителя, что она спекулирует на эмоциональном восприятии продаваемых продукта или услуги. Очевидно, что ничего общего концепция имиджа не имеет и не может иметь с марксистским журналом, авторитет которого зарабатывается не грамотной стратегией PR отдела, а научной глубиной и содержательностью публикуемых материалов. Среди наших читателей ситуативно «отклеивающихся», также, как и ситуативно «приклеивающихся», практически всегда будет большинство, поэтому стоит принять тот факт, что мы пока еще живем в эпоху, когда качество марксистской компетенции обратно пропорционально количеству носителей подобной компетенции, что далеки еще те времена, когда неофитами в марксизме будут только дети и школьники, когда диаматическое мышление станет неотъемлемым свойством любого психо-физиологически здорового человека. Мы вынуждены помнить о том, что большая часть наших читателей, даже среди активно комментирующих и иногда пишущих в газету и журнал, пока еще находятся на очень скромном уровне освоения марксизма, а потому нет ничего удивительного в периодическом «брожении умов»; в связи с чем уверенность и твердость должны демонстрировать именно члены редколлегии, показывающие сторонникам, что организация знает, куда идет.

При этом стоит признать: даже несмотря на то, что «Прорыв» добился ощутимых успехов в деле увеличения собственного авторитета среди думающих левых, нам все-таки предстоит сделать значительно больше, для того, чтобы можно было говорить о создании партии. Левацкая молва уже окрестила «Прорыв» как сталинствов-вождистов, постоянно пишущих статьи (вместо митинговой беготни по площадям) и критикующих всех несогласных (вместо широколевого союза всех со всеми). Однако это только начало: необходимо формировать у думающих левых понимание нашего журнала как центрального НАУЧНОГО органа будущей партии, состоящего из марксистов-энциклопедистов, компетентных теоретиков-практиков, вызывающих страх у врагов и восхищение у друзей; но без книг и брошюр под изданием «Прорыва» добиться подобного результата, на мой взгляд, невозможно.

А к каким же выводам по итогам полемики пришел Огиенко? Вместо работы над ошибками, переосмысления своего поведения, своего хамства в сторону главного редактора, по словам Романа, «превратившего журнал в свой личный дневник» , вместо вдумчивого пересмотра своих инфантильных и ошибочных позиций новая порция неуместных обвинений в адрес главреда, и, более того, противопоставление Вас Редину! Хотя, думаю, любому добросовестному товарищу, понятно, что стенания о том, что журнал «работает неудовлетворительно» , не имеют под собой веских оснований, ибо «Прорыв» как был, так и остается единственным марксистским научным журналом на территории бывшего СССР. Также неуместно выглядели и слова Огиенко о том, что «Прорыв» якобы не совершил прорыва, на который указывает название журнала. Лично для меня прорывом является само бытие научно-теоретических материалов «Прорыва», Ваши брошюры; статьи, брошюры и книги Редина, Петровой, Федотова, Шевцова, Назаренко и др. Появление того же Редина - и есть Ваша заслуга, прорыв «Прорыва». Появление молодых и талантливых товарищей-прорывцев (Половинко, Бухтияров, Северова, уральцы, Бзыков, и т.д.), у которых при правильном подходе будет славное будущее - тоже заслуга «Прорыва». Кстати о них: Шевцов в некоторых своих сообщениях утверждает, якобы приходящие молодые кадры не будут способны держать планку «Прорыва», а, следовательно, опираться стоит на уже имеющиеся силы, которых де достаточно для массовой печати. Как я писал выше, мой опыт взаимодействия с тт. Половинко, Северовой, Войтеком, Бухтияровым, Харитоновым и др. подсказывает мне, что при вдумчивом подходе к самообразованию, указанные товарищи способны опровергнуть тезис Шевцова. Конечно, им предстоят долгие годы и десятилетия упорного труда, однако того факта, что в своем юном возрасте и в условиях массового оглупления и деморализации молодежи, упомянутые товарищи нашли в себе силы вырваться из общего мещанского жизненного уклада, по-марксистски противостоять капиталистическим будням, делает им честь и заставляет более старших и опытных прорывцев смотреть в будущее с надеждой.

Таким образом, Огиенко утонул в болоте личных антипатий, предвзятого отношения, продемонстрировав свое поверхностное знание стратегических задач «Прорыва». Ненависть к Вам и Вашим методам редакторской работы затмила разум Огиенко, не позволив ему, например, понять смысл следующих Ваших слов:

«О том, человек оппортунист или нет, настоящий марксист “вычислит” и по выражению лица, и по интонациям речи».

Вместо осмысления написанного главным редактором, вместо добросовестного сомнения в правильности своих действий и утверждений, Роман ответил Вам:

«Валерий Алексеевич, ваши тезисы о том, что подлинный марксист вычислит оппортуниста по выражению лица, я предлагаю развить и заложить новую научную дисциплину - марксистскую физиогномику! Только подумайте, определять склонность человека к оппортунизму по форме носа или разрезу глаз - вот это будет прорыв!»

Отождествить внимательность к особенностям внешнего проявления (по выражению лица, по расставленным акцентам, «позе и фразе») внутреннего состояния, темперамента и характера с физиогномикой мог только человек, окончательно «выбитый из седла» адекватности собственной неграмотностью и обидчивостью. На этом небольшом примере видна особенность ведения Романом полемики. А ведь еще Макаренко писал о важности «чтения по лицу»:

«Можно и нужно развивать зрение, просто физическое зрение. Это необходимо для воспитателя. Нужно уметь читать на человеческом лице, на лице ребенка, и это чтение может быть даже описано в специальном курсе. Ничего хитрого, ничего мистического нет в том, чтобы по лицу узнавать о некоторых признаках душевных движений» 18.

Стоит ли, по логике Огиенко, и Антона Семеновича Макаренко отнести к направлению «марксистской физиогномики»? Думаю, ответ известен.

Можно было бы дополнительно разобрать большое количество менее значительных примеров лжи, лукавства, предвзятости, лицемерия со стороны недобросовестных полемистов, однако письмо получилось и без того чрезмерно объемным. Да и нет в этом особой необходимости. Приведенных выше примеров вполне достаточно для того, чтобы делать соответствующие выводы.

Вместо заключения

Прежде всего, стоит сказать, что из хода и результатов полемики, из сообщений Шевцова, Быстрова, Огиенко, Неверова, Алейникова и других всем нам необходимо извлечь важные уроки, стараясь не прибегать к эмоциональному и примитивному реагированию, умея видеть через частные заблуждения общие методологические ошибки. Поэтому, на мой взгляд, из всего вышенаписанного следует, что нам необходимо:
1. работать над повышением теоретического уровня авторов,
1.1. по вопросам марксистской теории и методологии,
1.2. по вопросам об устройстве коммунистических производственных отношений и их отличиях от капиталистических,
1.3. по вопросам коммунистического общества в разных его сферах,
1.4., 1.5., 1.6. и т.д.;

2. создавать качественные (фундаментальные) пропагандистские работы, МАРКСИСТСКИЕ КНИГИ И БРОШЮРЫ19, популяризирующие и актуализирующие марксизм;

3. формировать из наиболее компетентных кадров центральные и региональные органы пропаганды (научной публицистики);

4. которые впоследствии будут иметь возможность организоваться в партию научного централизма.

Нам необходимо, не увлекаясь популярным жанром критики «на злобу дня», возмущениями по поводу конкретных ошибок и глупостей буржуазии, стараться диматически критиковать капитализм как таковой, как общий принцип формирования и функционирования социальной формы материи, снимая его частнособственническое, человеконенавистническое, антинаучное содержание содержанием коммунистическим. Нет сомнений, что подобный подход позволит заменить поверхностные разоблачения и без того многократно разоблаченных чиновников и олигархов, глубоким, но доступным изложением коммунистической проблематики; позволит более внимательно отнестись к диаматической разработке теории коммунизма в самых различных сферах; наконец, позволит сконцентрировать внимание и силы на самообразовании и постепенном формировании кадров будущей организации, а не на сотрясание воздуха громкими фразами и беспочвенными призывами, оторванными от действительного положения дел. Именно создание глубоких, научно-теоретических исследований в области марксизма-ленинизма и формирование научного ЦО, генерального штаба коммунистической революции, состоящего из наиболее компетентных марксистов - и есть настоящая, а не крикливо-популистская критика капитализма. Показывать подобный положительный пример начинающим публицистам - такова основная цель опытных марксистов; чрезмерное же увлечение «коротким жанром» способно запутывать сторонников, постепенно переходящих в разряд авторов и привыкающих к тому, что простенькая заметка способна в глазах читающей публики превратить их в теоретиков марксизма. Иными словами, сначала мы достигаем определенного уровня качества и количества наших публицистов, доказавших свою компетентность на практике теоретической формы классовой борьбы, и только тогда будет подниматься вопрос о создании ПНЦ и уникальных ситуациях, требующих от нас «пресечения националистической пропаганды» и т.д.

Но и это еще не всё. Как я уже писал, другой самостоятельно осознаваемой обязанностью редактора и кандидата в редакцию «Прорыва» является (помимо изучения теории и написания материалов для журнала и газеты) работа с начинающими товарищами в качестве наставника, редакторская работа либо в представительствах журнала и газеты в социальных сетях, либо в региональных филиалах и секциях журнала, организационная и координационная практика; «старший» товарищ обязан не только контролировать деятельность «младших» на предмет их соответствия целям и задачам организации, но и вдохновлять их на новые подвиги своим собственным примером, своей пропагандистской, агитационной и организационной работой, ибо коммунистические отношения в коллективе строятся на строгом подчинении научному авторитету, который, в свою очередь, зарабатывается усердной и продуктивной партийной работой. Если член редколлегии считает, что его обязанности ограничиваются исключительно написанием материалов в издания и праздным заседанием в «научно-централистском ареопаге», если ему кажется, что можно просто числиться в составе редколлегии, не участвуя при этом самым активным образом в ее жизни, то он сильно заблуждается: редактор «Прорыва» - редактор нового типа, ученый-теоретик, пишущий статьи, брошюры и книги, и одновременно, солдат-практик, постоянно поддерживающий связь со сторонниками, по мере сил и времени участвующий в жизни журнала, газеты, региональных секций, распространяющий материалы изданий, помогающий в организационной и технической работе; отличающийся и от типичного «члена центрального комитета» (партии или организации с коммунистическим названием), то есть малограмотного, но инициативного бойца, и от редактора буржуазного типа, то есть интеллигента-одиночки. Редактор нового типа - это человек, делающий все возможное, чтобы в глазах прогрессивной, марксистски настроенной общественности, в читающих и думающих средах «Прорыв» воспринимался не в качестве рядового интернет-СМИ левой направленности, а как будущий генеральный штаб революции, научный центр, институт творческого, а не догматического марксизма-ленинизма.

На Ваш же вопрос о моем отношении к полемике считаю необходимым ответить следующим образом: ПОЛЕМИКА БЕЗУСЛОВНО, ПРИНЦИПИАЛЬНО ПОЛЕЗНА, ибо она не только вскрыла «кто есть кто», но и наглядно продемонстрировала, чем НЦ отличается от ДЦ, и почему невнимательность, деморализация, панибратство, групповщина, критиканство, внутрипартийный пацифизм («лишь бы не было войны») и пр. демократические принципы не имеют к НЦ никакого отношения и должны быть нашим коллективом изжиты. И именно поэтому я считаю исключение Огиенко и Неверова из состава редакции абсолютно справедливым, а сам научно-централистский принцип декооптации - абсолютно логичным применением диаматики к способам формирования коммунистической партии научного централизма. Откровенное, упомянутое выше хамство Огиенко, Неверова, и Шамова, их обвинения в сторону «старого, и не способного адекватно руководить работой журнала» Подгузова считаю проявлением их оппортунизма, особенностей их темперамента, непобежденным влиянием капиталистического бытия. Быстрова и Шевцова я временно не могу воспринимать в качестве редакторов марксистского толка. Талантливых и эрудированных публицистов я в них вижу, но редакторов - пока нет. Их авторитет в моих глазах сильно пошатнулся, хотя я и не знаю пока, можно ли назвать их оппортунистами. Непринципиальное, несерьезное отношение к делу, периодическое «пропадание», игнорирование хамства, СИСТЕМАТИЧЕСКАЯ клевета на Назаренко, обвинения Подгузова в политической наивности и пр. показывает: они оба пустили ситуацию на самотек, что в моем понимании, допустимо для редакторов демцентралистской печати, но никак не для редакторов ЦО будущей ПНЦ. Сомнений же в Вашем научном авторитете, в научном авторитете Редина, Петровой, Назаренко у меня нет; всех вас я воспринимаю, как наиболее авторитетных и грамотных товарищей; к вам я обращался и буду обращаться с советами, вопросами и т.д.; в вас я и вижу «костяк» «Прорыва».

Почему я не пожалел времени на внимательное изучение всей полемики, включая все три дискуссии 2023 года, все моменты странного поведения Шевцова, Быстрова и Огиенко, все дискуссии 2024 года? Очень просто. Потому что, Ваша статья «Все решаемо…» и многочисленные реплики Назаренко убедили меня в ПРИНЦИПИАЛЬНОЙ ПОЛЕЗНОСТИ ПОЛЕМИКИ (и в этом я НЕ схожусь с Шевцовым, Быстровым, Огиенко, Годяевым, Неверовым, Шамовым, и др., утверждающим, что полемика вредна, что Назаренко провокатор, «сталкивающий дружный коллектив лбами» , что не надо раздувать, «тащить из-под ковра» и т.д.), и, как следствие, в необходимости более внимательного ее изучения. На протяжении года у меня формировалось определенное видение хода и содержания полемики, видение, которым я с Вами и поделился в настоящем письме. К тому же, как уже было написано выше, полемика позволила некоторым «товарищам» показать свое настоящее лицо, проявить себя в пока еще не экстремальной ситуации; иными словами, обсуждение вокруг небольшой заметки стало хорошим испытанием принципов НЦ в благоприятной внешне- и внутриполитической ситуации. Товарищи, участвующие в полемике или просто наблюдавшие за ней со стороны, надеюсь, извлекут из нее необходимые уроки, подготовившись к предстоящим испытаниям, и поймут ошибочность демократического примирения в урон принципиальности и единомыслию; иначе в будущем подобная неразборчивость Быстрова, Неверова, Шамова, Годяева, и др. внезапно проявив себя, будет способна нанести нам серьезный урон. Не последнюю роль в этом должны сыграть наши новые материалы, новые книги и брошюры, наша пропагандистская и организационная практика, доказывающая, что молодая поросль авторов под руководством Редина, Петровой и Назаренко способна достойно продолжать дело МЭЛС и «Прорыва».

Написать
автору письмо

Ещё статьи
этого автора

Ещё статьи
на эту тему

Первая страница
этого выпуска

Поделиться в соцсетях