О чванстве
Обзор материалов
Недавно одна статья в ВК-сообществе «Читатель Прорывиста», точнее комментарии после неё, невольно привлекли внимание к теме чванства и комчванства в плане критики и самокритики.
У явления чванство известно множество синонимов и формулировок. Термин же «комчванство» ввёл Ленин и отнёс это явление к числу опаснейших для дела коммунизма. В советские годы теория мало что сказала о чванстве, а на наших ресурсах найти то, что прямо обращено к этому вопросу нетрудно:
- Фундаментальные проблемы теории социального равенства. Журнал «Прорыв». В. Подгузов, 2006 г.
- Интеллигентский дух и партийность. Газета «Прорывист». П. Губельман, 2018 г.
- О мессианстве . Газета «Прорывист». А. Редин, 2025 г.
- Саморазоблачение оппортунизма в системе научного централизма - неизбежно. Журнал «Прорыв». В. Подгузов, 2025 г.
С опорой на эти статьи можно вывести, что чванство исторически возникает как отражение социального неравенства, антагонизма классов в эксплуататорском обществе и трансформируется с течением времени от примеров в текстах всяческих религий (уже в Древнеегипетской Книге Мёртвых, это XV век до н.э., из гл.125 во Второй оправдательной речи умершего в загробном суде:
30. О Инхетенеф, являющийся в Саит, я не был груб с другим!
39. О Нехеб-Неферт, являющийся в Нефер, я не надменничал!),
к социальным ритуалам, манерам аристократии и далее в новом времени от дворцовой пышности к риторике индивида-буржуа, самопродвижению и знакам потребительского статуса, и на новых платформах к демонстрации в прессе, телевидении, социальных сетях.
Так у древних греков гордыня называлась «гибрис» (дерзость). Гибрис считался причиной большинства конфликтов между человеком и богами, человек стремился «переиграть» богов, и за это боги жестоко карали его трагическими переменами в судьбе.
Согласно мифу, римский император Калигула произвёл в сенаторы своего коня, чтобы подчеркнуть своё превосходство над высшим светом Рима, и заодно повысить популярность среди плебеев. У И.С. Тургенева в романе «Дворянское гнездо» читаем: «Его выписал большой барин, который сам терпеть не мог музыки, но держал оркестр из чванства».
Однако для дела коммунизма абсолютно смертельным является не чванство буржуазии и их приживалок - это их органика, а чванство, в которое постепенно стала погружаться партийная верхушка особенно в период хрущевской «оттепели».
В советское время периодически проводились шумные компании под названием «Пьянству бой», - бой с чванством шёл намного тише. И если дать чванству кратчайшее определение как «безосновательная, но деятельная, агрессивная претензия на тираническое отношение к людям», то пьянство можно охарактеризовать одним словом - эскапизм. Почему такое сравнение?
«Если нет движения к коммунизму, то неизбежно обостряются антагонистические отношения между людьми во всех макроуровневых структурах общества».
Важнейшим условием победы в строительстве коммунизма Ленин считал умение коммунистов решать двуединую задачу, во-первых, по образованности и деловитости быть объективными лидерами в среде трудящихся, а, во-вторых, уметь слиться с пролетарской массой, без чего невозможно её превращение в революционный рабочий класс.
Большое значение в деле завоевания авторитета в рабочем классе имеют чувства коммуниста, в первую очередь в отношении к самому себе. Чувство собственного достоинства, партийной гордости - нет более высшего звания, чем звание коммуниста, есть та точка отчёта откуда авангард научно организованного общества будет черпать нравственную силу оставаться на уровне «Ум, Честь и Совесть нашей эпохи», не останавливаясь на достигнутом, а тем более не скатываясь в оппортунизм. Самоуважение в научном смысле не только не противостоит коллективности - слиянию управленца с исполнителями, но предполагает такое воздействие личного примера, который будет способствовать росту исполнителей до уровня управленцев.
Через узкую и формальную дипломированность человек, прочитав некоторый минимум марксизма, автоматически становится «шишкой на ровном месте».
А «умение коммунистов слиться с пролетарской массой» словно наглядное пособие прописал Михаил Шолохов в романе «Поднятая целина»:
«В Гремячий Лог приехали перед вечером. На просторном дворе сельсовета пустовали пароконные сани. Возле крыльца, покуривая, толпилось человек семь казаков. Лошади с шершавой, смерзшейся от пота шерстью остановились около крыльца.
- Здравствуйте, граждане! Где тут конюшня?
- Доброго здоровья, - за всех ответил пожилой казак, донеся руку до края заячьей папахи, - Конюшня, товарищ, вон она, которая под камышом,
- Держи туда, - приказал Давыдов кучеру и соскочил с саней, приземистый и плотный. Растирая щёки перчаткой, он пошёл за санями. Казаки тоже направились к конюшне, недоумевая, почему приезжий, по виду служащий, говорящий на жёсткое российское "г", идёт за санями, а не в сельсовет.
Из конюшенных дверей тёплыми клубами валил навозный пар. Риковский кучер остановил лошадей. Давыдов уверенно стал освобождать валек от постромочной петли. Толпившиеся возле казаки переглянулись. Старый, в белой бабьей шубе дед, соскребая с усов сосульки, лукаво прижмурился.
- Гляди брыкнет, товарищ!
Давыдов, освободивший из-под ряпицы конского хвоста шлею, повернулся к деду, улыбаясь почернелыми губами, выказывая при улыбке нехватку одного переднего зуба.
- Я, папаша, пулеметчиком был, не на таких лошадках мотался!
- А зуба то нет, случаем, не кобыла выбила? - спросил один, черный, как грач, по самые ноздри заросший курчавой бородой.
Казаки беззлобно рассмеялись, Давыдов, проворно снимая хомут, отшутился:
- Нет, зуба лишился давно по пьяному делу. Да оно и лучше: бабы не будут бояться, что укушу. Верно, дед?
Шутку приняли...»
Художественная литература трудилась, разоблачая чванство во всевозможных проявлениях: любой из нас, в меру своей начитанности, может вспомнить примеры произведений классиков от Гомера и Гёте до Пушкина и Чехова, есть и картина Василия Перова «Первый чин».
Поскольку нам важнее именно комчванство, постольку интереснее то, что выразила советская литература; причём надо отметить водораздел между периодами до и после 1953 года, - в первом периоде, когда были поиски активной позиции и борьбы с этим явлением, когда коллективизм развивался в условиях реальных коммунистических преобразований на макроуровне, тогда и литература, отражая реальность, была яркой и высмеивающей или во втором периоде, когда общество уже пасовало перед чваном, а писатель лишь фиксировал беспомощность окружающих хоть перед чиновником, хоть перед зазнавшимся высококлассным работягой от станка.
В 1926 году А.К. Воронский написал фельетон «Пролазы и подхалимы»:
«Начали поднимать голову литературные подхалимы и прохвосты, но что хуже - к прежним литературным тунеядцам присоединились новые и молодые. Жив курилка!... Потом промежду своих сознается:
- Приняли и пропечатали, отпустил им полфунта Кремля - прошло».
В 1929-м В.В. Маяковский пишет пьесу «Баня»:
«Победоносиков - Главначпупс, то есть главный начальник по управлению согласованиями - звучит!»
Уже упоминавшийся роман «Поднятая целина» наполнен характерными эпизодами: вот Нагульнов бьёт середняка наганом по голове, или, возможно переломный момент для судьбы самого Давыдова, когда надо было убедить работать бригаду, вставшую по случаю воскресного дня:
«- Никак вдарить хочешь? Давай попробуй! - угрожающе и тихо проговорил он.
... - Нет, не ударю я тебя, Устин, нет! Не надейся на это.
Говоришь в картишки с вами сыграть? Пожалуйста, с удовольствием! Сдавайте, факт!»
В произведениях Ю.П. Германа, особенно в повести «Подполковник медицинской службы», тема звучит не раз:
«"Надо молчать, - решил Шеремет, - пусть будет что будет. Надо молчать и надо бояться. Начальство любит, чтобы его боялись".
Но и здесь он ошибся: это он любил, чтобы его боялись, чтобы хоть немножко трепетали, входя к нему в кабинет, а они - ни командующий, ни Петров - терпеть не могли испуганных подчинённых...»
Там же в повести с издёвкой, насмешкой продёрнули пленного немца-юдофоба:
«-Этому подлецу нужно перелить кровь. Если он поинтересуется, какая это кровь, скажите - иудейская».
Другая картина получается у писателей начиная с хрущёвской «оттепели», но и процессы в обществе ведь уже иные. Н.Н. Матвеева из дневников:
«Мир движется и мчится.
В нем мало постоянства.
Чью гордость ты удержишь
От превращения в чванство?!»
М.И. Ножкин в стихотворении «Заборы»
«...Чиновный "царь", чиновный "бог",
А все, кто ниже чином, плох,
Из-за забора своего
Не видит никого!»
В очерке «Что можно Кузенкову» 1980 года В.В. Липатов описывает ситуацию, когда лучший расточник завода решил не брать простые, хотя и срочные заказы, игнорируя распоряжения руководства, но вот появился сложный заказ:
«Через полминуты вошёл и Пётр Кузенков - безупречно спокойный атлетического сложения, загорелый, с весело блестящими глазами. По всему было видно, что он правильно и целесообразно использовал льготную путёвку в один из крымских санаториев. Каждому из присутствующих он пожал руку, каждому он отмерил долю улыбки и, не дожидаясь приглашения, сел за стол... И, как только он оказался за столом, всем почудилось - он самый главный. Дескать, вы здесь чиновники, бумажки пишете, а дела-то мы делаем».
Сложно ли определять границы между тем, чтобы «не спускаться с научного Олимпа» для разъяснения «глупым массам азбучных истин» и, что называется снобизмом - разновидностью чванства?
Статья под названием «Коммунизм - не о свободе или справедливости, он о разумности и целесообразности» впервые была опубликована в ВК «Читатель Прорывиста», а так в комментариях автор И. Шевцов говорил с женщиной:
«Эллис Мак Сим:
- Полностью игнорируете психологию людей? При современном уровне развития психологии?
Иван Шевцов:
- Эллис, судя по вашему комментарию вы лично полностью игнорируете мозги. И живёте ведь.
Э.:
- Иван, а оскорбления - этому тоже марксизм учит? Я не увидела в тексте учет индивидуальных психологических особенностей человека, вот и задала вопрос. Если они там есть - укажите мне на ошибку. Если нет - объясните почему.
И.:
- Эллис, классовая борьба такая, если вы впрягаетесь за капиталистов воевать с коммунизмом, то можете и пулю в башку получить в тупую вашу башку. Живите с этим.
Э.:
- Иван, я не впрягаюсь за капитализм, а вы просто невоспитанный хам.
И.:
- Эллис, всё, аноним на меня обиделся. Да наплевать.
Э.:
- Я на вас не обиделась, я просто не вижу смысла разговаривать с человеком, который разговаривать не хочет, а хочет орать и оскорблять. Если вы свою правильную мысль собираетесь доносить именно таким способом - очень жаль. Вы формируете образ не непоколебимого марксиста, уверенного в своей правоте, а невоспитанного хама. Мне за других марксистов обидно.
И.:
- Эллис, как мне разговаривать с дураками?
Марксизм переживет обидки каких-то безграмотных эльфов».
Да, на все вопросы трудно ответить развёрнуто, но это пишет бывший член редколлегии «Прорыва», казалось бы, один из самых опытных, потому и спрос - «без критики двигаться вперёд нельзя». Ещё потому, как определял качества коллектива А.С. Макаренко:
«Коллектив объединяет людей во имя общей цели, в общем труде и в организации этого труда. Цели частные и общие при этом не противостоят друг другу. Каждое действие отдельного ученика каждая удача или неудача должны расцениваться как неудачи на фоне общего дела, как удача в общем деле.
Ведущая роль в коллективе должна принадлежать руководителю коллектива, опытному педагогу, которому весь коллектив должен быть предан.
Вот, например, если бы мне поручили сейчас взять школу, что я прежде всего сделал бы? Я собрал бы всех учителей и сказал бы: "Вот план, согласны или не согласны? Вы талантливый опытный педагог, опытный человек, не согласны с планом, очень вас прошу, уйдите от нас. Вы молодой педагог, только что окончили вуз, ещё мало знаете, оставайтесь с нами, если вы согласны с планом.
Единство педагогического коллектива - совершенно определяющая вещь, и самый молодой, самый неопытный педагог в едином спаянном коллективе, возглавляемом хорошим мастером-руководителем, больше сделает, чем какой угодно опытный и талантливый педагог, который идёт вразрез с педагогическим коллективом».
В приведённом «диалоге» Шевцов использует хлёсткие выражения, - возникает вопрос: обоснованно ли?
Если в конкурентной рыночной борьбе сильному надо победить слабого или глупого - это одно, если нужна победа научного сознания над невежеством, то важно различать невежество тихое, спокойное, стремящееся к познанию истины от невежества агрессивного, недобросовестного, стремящегося утвердить себя, переспорить ради повышения самооценки. Вот тогда уместно выразить степень возмущения «сильными выражениями» считал, например, Ленин, а Макаренко для выражения гнева однажды пришлось ударить воспитанника колонии, причём: «...ведь Задоров сильнее меня, он мог бы меня искалечить одним ударом».
А у нас какой случай? Вопрос Эллис не самый умный для продвинутого марксиста, но она пишет: «...укажите мне на ошибку, объясните почему». Шевцов же потратил слов на резкости больше, чем потребовалось бы для содержательного ответа. Возможно, от прочтения про «пулю в башку» кто-то будет впечатлён «боевитостью» автора, но едва ли это познавательно для остальных, искренне интересующихся, тех, для кого должен работать пропагандист марксизма. Надуваться собственной важностью, гордиться перед начинающими - претендовать на звание чвана, а не авторитета.
Категория авторитет в марксизме рассматривается двояко. Как фактор организации общественной деятельности людей и как источник развития централистского и коллективистского сознания отдельной личности. Поэтому руководитель марксистов не сумеет приобрести у них авторитет образца разумности и целесообразности, если, в то же время, сам не будет служить эталоном адекватного отношения к качествам кадров, носителем этики человека научно организованного общества будущего.
