О качестве и количестве в редакционной
политике «ПРОРЫВА»…
Дружбаны на вере в марксизм
или у нас все по-взрослому
Время, кажущейся кадровой безоблачности в журнале «Прорыв», прервано. Если в обществе идет классовая борьба, то она будет идти в любом политическом кружке, в редакциях и венчаться… «разводами». Бескомпромиссность - не лозунг научно-теоретической формы классовой борьбы, а объективная реальность, факт, разводящий людей по разные стороны баррикады задолго до того, как люди запротоколируют крах прежних отношений.
Объявлять кого-то из прорывистов «бывшим», прежде, приходилось раз в несколько лет. Ныне противоположности созрели и оформились в противоречия между двумя группами. Публичный обмен мнениями состоялся. Анализ содержания статей за прошедшие годы и всплесков эмоций в открытых источниках показал, что в редколлегии журнала «Прорыва», фактически, уже давно, существует группа лиц, имеющих свои ответы на вопрос «что делать?».
При учреждении журнала «Прорыв» был заявлен общий исходный принцип формирования редакционной политики: невозможно иметь два разных ответа на один вопрос, чтобы оба ответа были бы научно состоятельными. Истина одна. Отсюда, необходимо напряженное и непрерывное самообразование в области теории научного мировоззрения, особенно его методологии, а потому кооптация в редколлегию журнала «Прорыв» и его филиалы, как и декооптация, осуществляется главным редактором с учетом, прежде всего, динамики научно-теоретического самообразования претендентов и членов редколлегии.
Ясно, что содержание, объем и частотность выпуска журнала «Прорыв» является отражением, прежде всего, самообразовательной дисциплины наших авторов. Соответственно, снижение качества публикаций возможно только в том случае, если будет утрачен контроль над ростом качественного потенциала авторов.
Образно говоря, выше головы не прыгнешь. Нет подвижек в самообразовании авторов, не может быть никакой существенной динамики в росте количества и качества научно состоятельных публикаций, нет роста влияния на аудиторию. Поэтому нездорово выглядит ситуация, когда члены редколлегии журнала, например, Огиенко и Шевцов, долгое время публиковавшиеся за пределами журнала «Прорыв» по собственным «планам», вдруг, заговорили о том, что «Прорыв» начинает сдавать позиции, загнивать, что главный редактор должен, по выражению Огиенко, «пинать» членов редколлегии, чтобы они писали больше статей, пусть сырых, но, чтобы журнал выходил чаще. А, если редакция откажется от услуг Огиенко и Шевцова, то журнал ждет быстрая кончина.
Т.е. вторая группа придерживается лозунгов: время не ждет, время выбрало нас, мы уже приобрели некоторую известность, вес, политическая обстановка накаляется, массы начали шевелиться, с этим нужно что-то делать. Желательно, выйти вперед наличными силами, возглавить массы, иначе мы опять не победим. А поскольку размер «дубины народного гнева» имеет значение, постольку нужно понизить планку требований к сочувствующим и будущим членам партии научного централизма, к их публикациям. Упадок влияния и объемов публикаций, сужение круга тем опубликованных материалов и снижение частотности выпуска номеров журнала «Прорыв» является следствием роста дряхлости главного редактора, которого нужно срочно кем-нибудь заменить. Поддержку главреда считать проявлением подхалимажа и карьеризма.
Судя по содержанию годичной переписки, по выдвинутым лозунгам и предложениям, нет иных путей решения возникших противоречий, кроме предоставления Ивану Иванову, Огиенко, Быстрову, Неверову и Шевцову полной свободы в реализации их видения научного централизма, но за пределами журнала «Прорыв».
Предыдущие изменения в кадровом составе редколлегии никак не сказались на позиции журнала. В результате требовательного подхода со стороны редактора к содержанию публикаций, в архиве журнала нет статей, противоречащих принципам научного централизма, хотя некоторые авторы остались при ином мнении, «хлопнув дверью». Т.е. автор волен сам определять интенсивность своего самообразования, содержание своих статей, издательства для публикации, редактор же волен определять пригодность статьи к публикации и отношение ее автора к редколлегии «Прорыва». Недопустимо, чтобы журнал уподобился, например, газете «Трудовая Россия» или пожарной команде Лос-Анжелеса. Ведь никто не скажет, что они не делали вид, что не пытаются что-то делать.
Трудно спутать, состоявшегося, зрелого, компетентного марксиста с начинающим публицистом, искренне верующим в марксизм, способным быстро выдавать публицистические статьи с описанием пороков капитализма и троцкизма, но без научного анализа причин. Массовый современный левый публицист редко является знатоком теории марксизма, а редактор обязан точно определять классовую перспективу автора статьи, его научную зрелость и проявлять твердость в своих рекомендациях автору.
Нельзя излечить наркомана чтением статей уголовного кодекса. Главред не может своими нотациями, редакционными правками, вызвать у начинающих авторов горячее желание изучить все 100 томов теории марксизма, тем более, если автор с первых дней рвется «взять быка за рога». Или автор предельно самокритичен в оценке своей научно-теоретической подготовки, или он обязан внимательно относиться к правкам со стороны редактора. Абсолютно не подходит «Прорыву» предложение Огиенко редакторскими «пинками» принуждать авторов писать статьи чаще, мельче, но до хрена, меняя псевдонимы, создавая иллюзию бурного роста кадров. Редактор обязан находить ошибочные формулировки в статьях или отказывать в публикации ошибочных материалов, а упорствующих авторов исключать из списка актива «Прорыва». Что делать, если некоторым авторам хочется писать только так, как им хочется.
Пусть пишут, но не в «Прорыв».
Страсть к овладению марксизмом, при прочих равных, выше у того, для кого чужого горя не бывает, кто искренне сострадает униженным, отверженным, наивным, кого тошнит от «ценностей» капитализма и цинизма демократии, и потому он лучше других понимает, что нет средства избавления человечества от массовых трагедий, кроме достижения качественного превосходства над оппонентами, а это возможно только по достижению истин теории диаматики. Такие авторы пишут реже, но на века, такие авторы делают из бунтарей серьезных борцов, победителей.
Страницы журнала «Прорыв» открыты для публикаций любого добросовестного автора с горячим сердцем, на любую тему, имеющую прогрессивное социальное содержание, но редколлегия «Прорыва» закрыта для лиц, у которых руки чистые, голова холодная, стиль яркий, но без необходимого марксистского наполнения.
«Выдавливать из себя…» оппортуниста
Не каждый оппортунист сознательный моральный урод, как, например, Ельцин, Чубайс или Якименко. Многие оппортунисты - это левые, активные люди, с лозунгоподобными «знаниями» марксизма и без навыков добросовестного, конкретного, творческого мышления, а потому, часто, невольные пособники буржуазии.
Сталин был последним генсеком КПСС, который был, одновременно, крупнейшим теоретиком своего времени, владевшим диаматикой и, на этой основе, развивавшим научный централизм в партии, в обществе, и потому, одержавшим грандиозные научно-теоретические и практические победы над самыми крупными мракобесами в истории человечества: Троцким, Черчиллем, Бандерой, Гитлером, Поппером, Рузвельтом, Трумэном... По крайней мере, ни один из названных негодяев не одержал при жизни Сталина ни одной стратегической победы над СССР, ни в теории, ни на практике. Однако фактом является то, что научные достижения Ленина и Сталина не были должным образом усвоены в академических кругах СССР, не получили научного развития и практического применения в партийно среде.
Такое положение вещей объективно обусловлено. Оно состоит, как минимум, в необходимости определенного ВРЕМЕНИ для ОТРИЦАНИЯ легко формируемого обыденного мышления трудно усваиваемыми законами научно-теоретического уровня. Образно говоря, необходимо немалое время, чтобы из Митрофанушки по рождению, вырос хотя бы Луначарский по образованности. А пока марксизм не освоен массами в должной мере, инстинкты, рефлексы, интересы, эмоции преобладают в сознании миллионов современных дипломированных мещан и генерируют их меркантильные, гастрономические, наркологические, сексуальные патологии и трагедии в личной жизни. Идеи, - писал Маркс, - это такие цепи, которые невозможно разорвать, не разорвав своего сердца. Слегка перефразируя, можно сказать, что разорвать цепи гедонизма сложнее, чем крабу расстаться со своим панцирем.
В дни, когда писались эти строки пришло сообщение, типичное для рыночной демократии. Внучка убила дедушку, бывшего мэра Саратова, крупного нефтянного бизнесмена, его жену, расчленила тела, распихала части по платиковым бочкам; распродала, что успела из драгоценностей, собираясь уехать в другую страну рыночной демократии. В интернете масса других подобных материалов, доказывающих, что при рыночной демократии действительное «развитие» вещей, людей и отношений происходят лишь в виде качественного и количественного роста милитаризма, излишеств, фальсификатов и преступности.
К сожалению, в сознаниии миллиардов современных людей нет ни одной «теоремы с доказательством» из области научного мировоззрения. Все мудрое пылится на книжных полках невостребованным. Миллионы единиц пушечного мяса, миллионы жертв телефонных мошенников, миллионы обманутых и ограбленных дольщиков, пайщиков и вкладчиков в мире подтверждают эту истину. У большинства представителей современной мировой интеллигенции, марксизм-ленинизм или вовсе отстутствует в сознании, или присуствует, но в интепретации буржуазных СМИ, попперов, расселов, ципко, сванидзе, журнала «Огонек», романов Достоевского, Солженицына, Булгакова, Ильфа и Петрова... Т.е., в большинстве случаев, современный начитанный человек содержит в своем сознании беспринципную смесь всего того, что может дать человеку буржуазное общественное бытие, клоака современного гуманитарного образования и кое-какие крохи из заказных интерпретаций «марксизма-ленизима» в СМИ и мелкобуржуазной беллетристике.
Между сознанием человека не вооруженного научным мировоззрением и «сознанием» животного лишь та разница, что животное не пользуется устной и письменной речью. Тысячелетиями «верхи» общества, рабовладельцы, феодалы, предприниматели относялись к непосредственным трудящимся массам, только как к тягловой скотине. За всю историю человечества до Маркса, люди проговаривали и записывали свои ощущения, которые обычные животные носят в себе молча. Показательны, в этом смысле, дневниковые записи Николаяя II о его ежедневном меню, семейных чаепитиях, молебнах и охоте. Ни один волк не записывал, сколько зайцев он съел, но у императора четко зафикисировано количество зайцев, косуль, лосей, которых он застрелил. Не всегда царь фиксировал лишь количество застреленных им ворон.
Так что, если в области теории квантовой механики можно найти понятные для узких специалистов тексты, в том числе, подтвержденные практикой в области электроники, то в области человеческих отношений все достижения квантовой механики в условиях капитализма не только ничего не объясняют, но и служат всегда, прежде всего, делу оглупления, ограбления и уничтожения основной массы населения планеты. То же самое можно сказать и в отношении аристотелевских, мальтузианских, ницшеанских античеловеческих теоретических творений.
Тем не менее, исторический оптимизм марксистов крепок тем, что сознание одного и того же человека, сформированное буржуазным бытием, но, со временем, заполненное научными истинами, способно коренным образом изменить мировосприятие и поведение индивида. Ленин, Сталин, Мао Цзедун, Ким Ир Сен, Хо Ши Мин, Фидель Кастро - яркие примеры того, как сознание, первоначально, сформированное в детстве господствующим буржуазно-религиозным общественным бытием, содержащее в ячейках памяти религиозные мифы и догмы политэкономии, будучи заботливо насыщено научными истинами, особенно в области методологии, сделало их победоносцами по отношению к политикам и олигархам с дипломами «лучших» западных университетов.
Правда, и в сталинские, и в постсталинские времена, в кругах советских ученых, как и в современных левых средах, преобладали субъекты, в мировоззрении которых наибольшее «пространство» занято было порочными «ценностями» из примеров бытия западного общества, идеологической эклектикой беллетристики первой примитивной фазы коммунизма в СССР, а отрывки из обрывков марксистско-лениских текстов, со студенческих времен, лишь формально присутствовали в закаулках памяти. Чаще всего, на первой фазе перехода от капитализма к коммунизму, смысл фрагментарно усвоенных цитат из теории марксизма-ленинизма, подрывался «философией» премудрого пескаря на базе карьеры в какой-либо одной конкретной теоретической дисциплине или через членство в КПСС.
Заблуждения и истины тождественны и едины в сознании современных людей как МОТИВЫ их деятельности. И то, и другое - мотивы, которые и делят людей на доноров и акцепторов, заставляют их метаться от альтруизма к эгоизму, от героизма к трусости. И сто долларов и миллиард рублей - деньги с той лишь разницей, что миллиард рублей может выступить в роли капитала, а сто долларов - уже нет. Денежные мотивы в обыденном сознании звучат сильно и руководят пролетариями умственного и физического труда, вынуждая их с самоубийственным напряжением работать на своих хозяев и, лишь периодически, порождают меркантильные забастовки, многомесячные акции безрезультатного протеста, например, «желтых жилетов», европейских фермеров, демонстрируя умственную немощ современных масс, их профсоюзов и партий с коммунистическими названиями.
Поэтому, если искать причину всех расколов, произошедших в интернационалах и партиях с коммунистическими названиями, среди активистов журнала «Прорыв», то она ОБЩАЯ и состоит в сосуществовании в одном и том же индивидуальном сознии и «Гуляй-Поля» антинаучных установок, и «Ленинки» научных истин, куда, при капитализме, владелец собственной головы, зачастую, боится заглянуть, чтобы не осерчал хозяин его рабочего места, покупатель его товара «рабочая сила». Этой объективной эклектикой феерически обыденных и сухо научных мотивов, и объясняется тот факт, что некоторые читали журнала «Прорыв», рано объявили себя научными централистами. Они быстро устали от необходимости терпеливо карабкаться по гранитным кручам науки, и, не дочитав до ее сияющих вершин, не познав эмоций от незамутненного научного взгляда на общественное бытие, опять «надыбали», как показалось и Сарабееву, более короткий путь на поприще скоропостижного учреждения ещё одной массовой партии во главе с «бакалаврами» от теории научного централизма.
В эпоху борьбы между социальными классами капитализма, прослойками и прокладками, «знания», занесенные в сознание повседневным бытием, тысячекратным повторением одно и того же опыта рыночного бытия, радужных примеров демократических выборов между глупыми и очень глупыми, не требуют умственных усилий со стороны субъектов (они запоминаются и воспроизводятся на экзамене, на работе, в интернете, на выборах, на стадионах, на гей-парадах), что приводит к атрофии познавательной воли у миллиардов людей. Поэтому владедлец головы со слабой концентрацией научного мировоззрения, чаще всего, думает о себе по обстановке, то как правый, то как левый, то как политический гибрид. Научные ИСТИНЫ из области обществоведения, опровергающие разумность господствующих ныне общественных отношений между людьми, требуют усилий воли, смелости, трудолюбия в добывании знаний (которых много не бывает), существенно больших, чем при заучивании всех физико-математических премудростей современности. Становясь на путь строго диаматического мышления по поводу проблем организации научного централизма в партийном строительстве, труднее всего избавиться от прежней, многолетней пратики обыденного, демократического эмоционального «мышления» и его «радостей».
Например, недавно, в одном из своих открытых обращений в интеренете к единомышленникам по поводу позиции Назаренко, Быстров спросил аудиторию: «Мне ОДНОМУ это КАЖЕТСЯ, ...?» . Трудно представить большее отступление от принципов научного централизма, диаматики, чем апелляция к мнению большинства, которому трудно не подчиниться в политике, но нет никакой необходимости подчиняться в науке. Только в научном мышлении, считал Менделеев - человек абсолютно свободен.
Когда Огиенко подключился к нашей, с И.Ивановым/Алейниковым, поолемике по поводу заметки «О задачах коммунистов», то он, тоже, призывал меня прислушаться к мнению «старших товарищей», утверждавших, что в заметке Иванова почти нет ничего крамольного.
Марксист же обязан научить себя МЫСЛИТЬ строго КАТЕГОРИЯМИ диаматики, избавляя свой лексикон от антинаучного «КАЖЕТСЯ». Во имя свободы от иллюзий, необходимо множить свои усилия по научно-теоретическому самообразованию и решать кадровые проблемы на основе науки, а не мнения большинства из ВКонтакте. Строго говоря, не может зрелый прорывист признаваться всему интернету, что способен поддаваться иллюзиям кажимости, призывая решить вопрос по большинству. Иной вопрос, что знать все о заблуждениях большинства, полезно.
Не так давно, некоему Эдурду Тарасову, ПОКАЗАЛОСЬ, что он опроверг марксизм. В интернет-газете «Прорывист», состоялась продолжительная полемика между Яном Дубовым и Эдуардом Тарасовым, написавшим книжку, в которой говорится, что рабочая сила не может быть товаром потому, что этот товар не может быть механически отделен от тела пролетария и продан подобно, например, сюртуку. Эдуарду показалось, что определение, данное товару Марксом на первой странице его книги: «Товар есть ПРЕЖДЕ ВСЕГО внешний предмет, вещь... » , и есть единственное и окончательное определение сущности товара.
Он не понял, что товар у Маркса это РАЗВИВАЮЩАЯСЯ РАКОВАЯ «КЛЕТОЧКА» в организме общественного воспроизводства первобытного коммунизма, ведущая к злокачественному капитализму, мировым войнам и гибели сотен миллионов людей, что следующие тома написаны Марксом, чтобы расскрыть читателю глаза на формы РАЗВИТИЯ раковых отношений, называемых «ТОВАР», между людьми. Вещная форма значительной массы товаров, скрывает сущность этих ОТНОШЕНИЙ, обозначенных безобидными словами: «прежде всего, ВЕЩЬ». Во времена Маркса, уже не только женщины продавали на время свою способность к сексу, но и мужчины выстраивались в очереди на биржах труда, чтобы те, кто утром купили их неотделимые мозоли, вечером покупали и потребляли неотделимые гениталии их жен и дочерей.
Не убедив Яна Дубова, Эдуард сурово перешел к демократии, апеллируя к большинству:
«Если вы действительно считаете, что вы правы, - пишет Тарасов Дубову, - а я нет, и вы честный человек, то вам не должно быть стыдно назвать своё полное имя. Для суда потомков, так сказать. Меня зовут Альберт Геннадьевич Тарасов, я по образованию учитель математики и физики, я нисколько не боюсь критики в свой адрес, т. к. я знаю, что абсолютно честен и искренен, не имею никаких личных амбиций. Я уверен в своей правоте и не боюсь отрицательной критики, мне важна истина, а не согласие со мной. Если я прав, то люди признают мою правоту, и вам, если вы честный человек, придётся извиняться. Если я не прав, то я извинюсь. Сможете ли вы назвать нам тут своё полное имя? Это проверка на вашу честность».
Хорошо ещё, что Тарасов не призывал Дубова жрать землю. Тарасову кажется, что знаний и смелости учителю математики и физики достаточно, чтобы повторить ошибки А.Смита и Д.Рикардо, которые, тоже, не подозревали, что существует товар «рабочая сила», которую сам ее владелец, «на блюдечке с голубой каемочкой», несёт тому, кто будет «дубить все семь его неотделимых шкур», часто, с малолетства и до смерти.
Школьному математику, Тарасову, кажется, что он честен и потому не испытывает стыда, зная «истину», которая, оказывается, определяется большинством голосов. Он жаждет мук Дубова перед беснующимся майданом антимарксистов. Ясно, что математику и физику Тарасов преподавал в детской песочнице.
Одна из причин крушения КПСС в том и состоит, что в ЦК, уже во времена Брежнева, было немало людей с дипломами узких специалистов, но не было членов, которых можно было бы назвать теоретиками марксизма. Например, член ЦК КПСС, академик Абалкин, часто, выступавший в 80-е годы на московском семинаре экономистов, однажды признался, что он скромный теоретик всего лишь политической экономии и потому не сможет ответить на вопросы из зала по конкретным методикам ценообразования, дескать, завтра будет выступать академик Аганбегян, он прикладник, задайте этот вопрос ему. На следующие день, академику Аганбегяну опять подали записку с вопросом: как теория стоимости Маркса учитывается при современном ценообразовании? Академик Аганбегян ответил, что он не теоретик, а прикладник, что подобные вопросы нужно было задавать академику Абалкину вчера.
Особенно мерзко то, что, в своих выступлениях на подобных семинарах, Абалкин, поплевывая на недостатки экономики СССР, скромненько сообщал, что бравурную экономическую часть речи Брежнева на последнем его прижизненном съезде партии, Абалкин писал собственноручно. Симптоматично и то, что программу рыночного развала СССР, «500 дней», писал Явлинский, руководителем которого в аспирантуре был Абалкин.
В свое время, верно оценив победную перспективу СССР во второй мировой войне, Сталин распустил в 1943 году Коминтерн, понимая, какой обузой и, следовательно, источником хронометрических, в лучшем случае, потерь будет являться Коминтерн, если, после побед СССР над европейским и мировым фашизмом, при принятии стратегических решений придется считаться с голосами европейских руководителей местных партий с коммунистическими названиями, которые всей своей деятельностью в предвоенный и «горячий» периоды второй мировой войны, доказали неспособность что-либо противопоставить местному и мировому фашизму. После роспуска Коминтерна, изрядно разбавленного троцкистами, Сталин строил конструктивные централистские отношения, например, с Мао, Кимом, Готвальдом, Гомулкой, Ходжей, Ракоши, Ульбрихтом... в двустороннем и многостороннем ключе, в рамках созданного им СЭВ.
Факт, что страны, в которых компартии не пошли по пути осуждения «культа личности Сталина» и его практики по отношению к партийным кадрам, продолжают строить коммунизм, хотя и не в том темпе, как при Сталине. В тех же странах, в которых партийное руководство пошло по пути хрущевины с горбаевиной, коммунистическое движение потерпело поражение.
Сталин сознавал, что советские академики, герои-фронтовики, офицеры, генералы, маршалы, а так же большинство партийных руководителей этого победоносного периода, не имели возможности освоить теорию марксизма должным образом (особенно в вопросах строительства коммунизма), а с марксистской философией были знакомы крайне поверхностно, лишь по учебникам, брошюрами и лекциям в ВУЗах СССР выпускников «школки» на Капри. Показательны и точны отрицательные оценки, данные Ждановым, Институту философии АН СССР и советским философам во премя проведения дискуссии 1947 года.
Троцкистам в 30-годы хватало общей начитанности, чтобы делать вид, что они действуют исключительно в рамках требований марксизма. Даже на вопросы следователей НКВД: «Что первично?», троцкисты твердо отвечали: «Материя!». Но уже на вопрос, что является источником развития общества, отвечали: «Противоречия».
Наиболее разлагающей, находившей отклик в сознании наименее начинтанных членов ВКП(б), была троцкистская страшилка: если в партии не будет противоречий, начнется загнивание партии. Т.е., спекулируя на низком уровне понимания диаматики большинством членов ВКП(б), троцкисты беззастенчиво лгали о том, что наличие фракций обеспечивает партии дискуссии и, «следовательно» развитие, а отсутствие противоречий - ведет ее к загниванию. По этой же «причине» правые уклонисты призывали не уничтожать окончательно классы в СССР, поскольку, якобы, по Марксу, вся «история есть история борьбы классов» и, если не будет классов, то не будет и истории.
На самом деле, Маркс писал не о всей истории человечества, а лишь об истории классового общества. А уничтожение деления общества на антогонистические классы, по своему содержанию, есть процесс постепенного подъема умственного развитие всех индивидов до уровня, когда объективно исчезнет возможность для организации между людьми наиболее типичных отношений классового общества: между большинством обманутых и меньшинством подлецов, что и будет означать исчезновение сознательной ПОДЛОЙ ЛЖИ как явления, как противоположности НАУЧНОЙ ИСТИНЕ. Но это нисколько не обеднит картину объективных противоположностей, связей и отношений между людьми, которые порождают социальный прогресс. Разве что, будет несколько сложнее найти новую ситуацию для анекдотов, когда нет явных дураков, с одной строны, и подлецов, с другой.
...Нечто и ничто, материя и пространство, пространство и время, Земля и космос, свобода и необходимость, истина и заблуждение, жизнь и смерть, молодость и старость, здоровье и болезни, единичное и частное, общее и всеобщее, созидательное и разрушительное, мужчина и женщина, любовь и дружба, прекрасное и безобразное, познанное и непознанное... таков неполный перечень неустранимых противоположностей, составляющих объективные предпосылки и содержание общественного бытия. Как доказал марксизм, все противоположности поддаются научному осмыслению и служат объективными источниками развития и прогресса, если преодолевать противоречия между истиной и заблуждениями, возникающими в сознании масс, тем более, партийных.
В силу этого обстоятельства, объективной предпосылкой к монолитности и неуклонному прогрессу любого левого кружка, редколлегии... явлется достижение максимально высокого уровня научно-теоретической подготовки партийного актива, прежде всего, членов ЦО по всем вопросам стратегии и тактики строительства коммунизма в конкретных исторических условиях одной, отдельно взятой страны, особенности которой они должны понимать лучше, кого-бы то ни было со стороны.
Ослабление борьбы партийной массы за усвоение и развитие теории марксизма-ленинизма в самом фундаментальном ее виде - увеличивают шанс расколов в партиях с коммунистическими названиями, их буржуазного перерождения и усиление загнивания рыночного общества.
Итак, люди, освоившие марксизм, исходят из того, что движение, изменения, развитие мироздания и прогресс общества обусловленны наличием объективных материальных ПРОТИВОПОЛОЖНОСТЕЙ, которые первичны. Но в реальной общественной жизни те же люди находятся в причинно-следственных связях между материальными объектами и формами их отражения. Ничто не происходит в обществе, чтобы не пройти адекватно или абсурдно, через мозговое вещество каждого из субъектов. Продукты этих отражений в виде решений на действия, адекватных или абсурдных, сформировавшихся в мозговом веществе, руководят созидательными или самоубийственными, альтруистическими или эгоистическими действиями субъектов отражения. Марксизм не принижает субъективное, а объясняет и избавляет содержание субъективного от трагических ошибок, через познание свойств и движения всего объективного, не зависящего от субъективного.
Контрастные суждения об одном и том же, образуют СУБЪЕКТИВНЫЕ противоположности, обозначенные в различных философских школах, как противоречия, т.е. несколько «решений» одной проблемы, из которых, ИСТИННО только одно или, что очень часто бывает при низкой научной подготовке полемистов, ни одного из множества суждений.
Таким образом, развитие форм бытия продиктовано тождеством, единством и борьбой объективных материальных противоположностей, не зависящих от сознения. Отношения реальных материальных противоположностей составляют содержание материального бытия, которое первично и всегда инвариантно, но до появления биологических, психических, т.е. субъективных, часто, неадекватных, безграмотных, форм отражения объективных явлений материального мира.
Конфликтность форм общественного бытия не есть следствие кругооборота воды или азота в природе. Она есть следствие заполненности мозгового вещества противоречивой, часто, взаимоисключающей информацией, прежде всего, информации недиаматическго характера. Первые «противоречия», возникают в инстинктах и рефлексах живых организмов, ранжируя их в пищевой цепочке, и лишь позднее, противоречия возникают в сознании индивидов в виде вербально оформленного винигрета из истин и заблуждений в каждом сознании, что и порождало столкновение интересов, личных мнений, научных знаний в общественном сознании, образуя иерархии, кланы, классы, партии и прочие общественные структуры и формы взаимодействия: от тирании субъекта по отношению к массам, до диктатуры масс по отношению к тиранам.
Ленин всегда обращал внимание левых истЕриков на тот факт, что большевикам досталось общество в котором сосуществуют разные по массе, пять общественно экономических укладов, в сознании представителей которых господствовало ненаучное мировоззрение, и, практически, все россияне, в том числе, пролетарии умственного и физического труда, вступавшие в коммунистическую партию несли в своем сознании эту интеллектуальную слабость. Именно в остатках мелкобуржуазного сознания, в основе которого лежит эгоизм, индивидуальный успех, потреблятское возвышение над ближним, Ленин и видел главную угрозу делу строительства партии и коммунизма в России. Его опасения подтвердились в мелкобуржуазном перерождении КПСС, что особенно ярко проявляет себя в истории КПУ, которая скромно сошла «с парламентской сцены» и, частично, была растворена в ВСУ без следа.
Но эпохи, когда массы были абсолютно непорочными в отношении научной информации, постепенно сменяются эпохами, в которых и научная информация, и информационный опиум, во все большей степени, становятся доступными массам.
Эпохи, когда очень узкие области знаний можно было назвать научными, сменяются эпохой, когда только очень узкие области человеческих отношений, например, первая любовь, вздохи при Луне, осуществляется без обязательного участия науки.
И одновременное открытие одних и тех же законов естествознания разными людьми, и отсутствие споров между учеными по многим вопросам математики, физики, химии доказывают принципиальную возможность научного единомыслия и, следовательно, возможность массовой бесконфликтной и, главное, безошибочной деятельности. Научность и безошибочность - синонимы. Образно говоря, гнев божий по поводу людей, дружно строивших Вавилонскую башню, может быть преодолен до начала третьей мировой войны при правильном строительстве партии научного централизма. С другой стороны, организация, в которой уровень научной подготовки ее членов неудовлетворительный, особенно руководства, обречена на конфликты, расколы и не имеет перспектив по выполнению положений собственной программы.
История доказала, что бумажно закрепленное единство, формально, не имеет никакого принципиального значения, пока члены партии, тем более, ее руководство, довольствуется обыденными «знаниями». КПРФ, будучи образованной в 1993 году, приняла в свои недра значительно число бывших членов РКРП, среди которых наиболее известными были Косолапов и Лакеев. Туда же вошли Подберезкин, Семигин... Через некоторое время одни из них были исключены из КПРФ, другие сами вышли, уведя за собой небольшое количество членов.
На протяжении всей истории РКРП Тюлькин, вместо партийного строительства, вел многочисленные переговоры по поводу объединения партий с коммунистическими названиями, «не замечая», сколь эфимерна их «коммунистичность». Тюлькин пытался объединиться и с РКП, и с РПК, и с КПСС Шенина, создавал Трудовую Россию, Ротфронт, Левый «фронт»... Беспринципная погоня за количественным ростом рядов партии, договорные отношения между «вождями» партий, их желание выжить в качестве политических лидеров при фактическом сокращении их сторонников, всегда приводили к тому, что едиными такие партии оставались только на бумаге, а на самом деле, в ЦК подобных «объединившихся» партий с коммунистическими названиями набивались политические пауки, которые ни на минуту не расставались со жгучим желанием, как это было и в случае с А.Крючковым, воспользоваться низким уровнем образованности части ЦК и, за счет интриг, демократических процедур, как кукушонок, попытаться выталкнуть из обоймы конкурентов. Так вели себя и Хрущев, и Имре Надь, и Дубчек, и Горбачев с Яковлевым, и Ельцин.
Объективно никогда не были едины, например, Социалистическая Единая Партия Германии, Польская Объединенная Рабочая Партия... Как только Андропов и Горбачев начали проводить фактически антикоммунистическую политику, рухнули и СЕПГ, и ПОРП и все остальные партии Восточной Европы с коммунистическими и социалистическими названиями.
Сталин, безоглядно эксплуатируя свою гениальность, организуя оборону Царицина, вывоз хлеба в центральные области Советской России, выполняя планы ГОЭЛРО, индустриализации страны, коллективизации сельского хозяйства, осуществив разгром троцкизма, японского и финского милитаризма, мирового фашизма, организовав всю советскую «точную» науку..., не нашел механизмов, чтобы заставить представителей обществоведения освоить марксизм-ленинизм настоящим образом и двинуть вперед дело совершенствования методики марксистского просвещения масс.
Между тем, важнейшим и недооцененным положением марксизма, развитым Лениным уже в XIX веке в работе «По поводу так называемого вопроса о рынках», был вывод о том, что построение коммунизма возможно лишь при условии, если в производстве средств производства выделить в качестве источника обеспечения беспрепятственного прогресса, подразделения общественного воспроизводства для производства средств производства наукогенерирующей продукции. Только при выполнении этого условия, наука превращается в непосредственно производительную силу, поскольку она непосредственно и расширенно воспроизводит свой главный продукт - ТЕОРИЮ ПРОГРЕССА, потребление которой учащимися в системе образования РАЗВИВАЕТ главный элемент производительных сил - Человека, через что и происходит не только дальнейшее развитие средств производства, но и прогресс всех производственных ОТНОШЕНИЙ между людьми.
Только при полном коммунизме производственные отношения (впервые в истории человечества) приобретут НАУЧНО сформулированное содержание и избавятся от слепого разрушительного действия, например, закона стоимости, генератора кризисной формы компенсации паразитизма класса предпринимателей. Когда начнется РАСШИРЕННО воспроизводиться само ОБЩЕСТВО научно мыслящих людей, свободное от миллионных масс жертв телефонных мошенников, армии обманутых дольщиков, пайщиков и вкладчиков, тогда расширенно начнется воспроизводиться не количество нулей на счетах олигархов и его паразитарные милитаристские, в конечном итоге, фашистские отношения между людьми, тогда и превратятся в норму отношения действительного братства и взаимной любви масс компетентных, по настоящему культурных людей.
Однако даже советская школа, исключившая изучение закона божьего, в силу нехватки компетентных марксистов, не стала глубоко коммунистической, а выродилась в общеобразовательную, политехническую. Советские ВУЗы были специализированными, поэтому на выходе получался узкий специалист, более или менее технически грамотный, с минимальными, чаще всего, на тройку, представлениями о марксизме-ленинизме как НАУКЕ.
В период правления Андропова-Горбачева партийная учеба стала окончательно терпимой, плюралистичной. Академия общественных наук при ЦК КПСС и Академия педнаук СССР, исторически заселенные троцкистами, на протяжении всей своей истории довольно прочно блокировали соединение трех составных частей марксизма с практикой подготовки кадров марксистов, надежно тормозили внедрение педагогических подходов Крупской, Калинина, Фрунзе и, особенно, Макаренко, всячески мешая внедрению достижений Сухомлинского, Амонашвили, Шаталина. В результате, практически каждый дипломированный обществовед СССР представлял из себя абсолютно «бесплодное», кастрированное, в научном смысле, существо, не оставившее после себя ничего марксистского.
Решая вопрос о роли науки в историческом процессе, необходимо задаться вопросом, можно ли поднять массы быстро и в большом количестве на свержение власти конкретной партии, клана, вождя, президента, паремьер-министра?
Как показал мировой опыт последних 30 лет, во многих случаях, спровоцировать массы на участие в бессмысленной смене господ, удивительно легко в любой стране! Но только для того, чтобы освободить кресло для следующего политического мошенника и тирана. А на большее инициаторы свержения, т.е. конкурирующие олигархи, ДЕНЕГ восставшим не дают, а своего ума современным массам не хватает, как и современным партиям с коммунистсическими названиями. Август 1991 года в СССР, Тахрир, Майдан, события в Грузии, Киргизии, Казахстане, Ираке, Афганистане, Сирии (образца декабря 2024 года) убедительно это доказали.
Изменения коммунистической направленности требуют совершенно иной степени зрелости и иных предпосылок для начала подлинно прогрессивных преобразований, чем любой иной политический переворот, лишь заменяющий субъектов у кормушки власти, но не устраняющий главные пороки всех предыдущих форм общественного устройства. Коммунистическая революция кардинально отличается от всех предыдущих тем, что требует серьезнейшей научной подготовки политического руководства, подавляющего большинства «рядовых» участников этого процесса, большей, чем, например, от состава конструкторского бюро в машиностроении при переходе от поточного производства паровых машин к производству ядерных реакторов.
Могут сказать, что раскол в редакции дело локальное, почти семейное, не повод для вселенских обобщений и аналогий из всемирной истории, дескать, редколлегия - это мелочь на фоне СВО.
Те самые «мелочи»
В 1991 году распалась КПСС и перестала действовать «мина», заложенная Лениным в 1922 году в виде борьбы коммунистов за дружбу народов, за всеобщее бесплатное образование, когда рост продолжительности жизни и культурности детей бывшей царской России перестал зависеть от воли случая, религии и доходов семьи. Братство советских народов, прошедшее проверку нашествием орд фашизированной Европы, рухнуло, когда «демократы» соблазнили интеллигентов мифами о вечном блаженстве в загробном раю и прелестях продажных, рыночных отношений между людьми. Народы бывшего СССР, отказавшись строить рай на Земле, коммунизм, погрузились в атмосферу заказных убийств, терактов, в гражданские и межнациональные войны. Тлеет война между Арменией и Азербайджаном, Молдова решилась на геноцид «сектора Газа» в Приднестровье, не утихает война между бандеровцами НАТО и РФ…
Недавно, в ВК на страничке «Читатель «Прорывиста», некто Эдгар, высказал предположение, что КОММУНИСТЫ вновь объединятся, когда на политическом небосводе появится «новый Ленин». Это образное предположение Эдгара полностью соответствует диаматике, т.е. объективным законам взаимодействия массы с классами, партиями, вождями, исследованным Лениным еще в работе «Детская болезнь левизны в коммунизме».
Координатор странички «Читатель «Прорывиста» Роман ответил Эдгару, но так, что стало ясно, как своевременно Роман выведен из списка редколлегии журнала «Прорыв»: «Открою секрет: - заявил Роман Эдгару, - такой лидер никогда не появится» и… «объяснил», что он никогда не появится не потому, что женщины мира разучатся рождать гениев, а «потому», что и «Ленин не всех левых за собой повел, а только небольшую, относительно всего левого движения, группу большевиков, а все прочие леваки стали рьяными врагами ленинизма, с которым боролись с оружием в руках». Легко заметить, Эдгар ратует за объединение всех КОММУНИСТОВ, а Роман - повествует о тех, настолько «левых», что они боролись против Ленина аж с оружием в руках.
Роман не понимает, что, между понятиями: левые, члены КПСС и коммунисты, тем более, большевики разница больше, чем между понятиями, например, руда, чугун, легированная сталь или углерод, графит и алмаз.
В объективной реальности, возникновение, становление и признание нового Ленина возможно лишь в среде коммунистов, т.е. людей, уже идущих по пути освоения диаматики и потому способных оценивать каждую личность конкретно с научных позиций, а не посредством демократических процедур. Есть люди, сознание которых доросло до большевизма, а есть левые, которые годятся лишь для группы лиц, возглавляемых, например, Удальцовым.
Российские разрозненные кружки, в которых числились кадры, уже немного освоившие марксизм и, даже, уже существенно исказившие его, были «просеяны» Лениным через «сито» марксистской теории, которую сам Ленин к 1903 году постиг в совершенстве и, в своем лице, заложил надежную научную основу большевизма в РСДРП. Чем скорее в обществе вновь появится фигура, не уступающая Ленину в философской компетентности, тем надежнее будет объединение наиболее образованной части левых.
«Призрак коммунизма» впервые материализовался в России, т.е. в Европе, в партию большевиков именно благодаря философскому авторитету Ленина. Подобную двуединую задачу попытался возложить на себя и журнал «Прорыв»: способствовать созданию системы марксистского САМООБРАЗОВАНИЯ людей, без чего невозможна работа «конвейера», выпускающего марксистов-теоретиков, способных выполнить роль неисчерпаемой обоймы авторитетных координаторов.
За тридцать лет существования КПРФ, нет признаков напряженной работы этой партии по линии самообразования кадров, поэтому нет ни авторов значительных научных трудов, ни лидера, авторитет которого держится не за счет раздачи депутатских кресел разного уровня, не за счет степени доктора философских наук, а за счет реальной компетентности, хотя бы, в диалектике. В КПРФ обычно бурно празднуют, если количество проголосовавших за них на выборах в Думу, на пару процентов больше, чем за ЛДПР.
Но и Эдгар, и Роман забыли, что, и после биологической кончины Ленина, его печатные труды являются объективно существующим, мощным субъективным фактором будущего объединения полноценных коммунистов, грядущих побед трудящихся над империализмом, фашизмом, колониализмом, на всех континентах, во всех странах. Т.е. «Ленин и теперь живее всех живых». Просто, теорию ленинизма необходимо изучить в полном ее объеме и в диаматической увязке всех ее составных частей. Но после Сталина в КПСС не нашлось никого, кто основательно занимался бы вопросами философии победоносного ленинизма. Оттуда и поражения большинства современных партий с коммунистическими названиями.
Если бы Роман, за годы пребывания в списке прорывистов, уделил внимание диаматике, то он не смог бы, даже по секрету, ввести Эдгара в такое непростительное заблуждение. Ведь после Ленина был Сталин, не уступавший Ленину в победах за счет сплочения большевиков, а во времена Сталина достаточно высокие посты в партии уже занимал Брежнев, который нанес хрущевине в СССР, американскому империализму во Вьетнаме ощутимые поражения и, 18 лет, будучи, всего на всего, Генеральным секретарем ЦК КПСС, принимал у себя президентов всех капиталистических стран мира, подписывал с ними договора исторического значения с пользой для СССР.
Ленин никогда не ставил перед собой цель огульно объединить в одной партии ВСЕХ тех, кого называют левыми. Еще до начала разговора о создании партии централистского типа Ленин повел напряженную бескомпромиссную борьбу с народниками, экономистами, легальными марксистами, с «левыми» националистами всех наций, клерикалами всех «левых» религий.
Ленин призвал всех левых ОТКРЫТО ЗАЯВИТЬ о содержании своих теоретических позиций, т.е. продемонстрировать читающим пролетариям умственного и физического труда свою научно-теоретическую линию по важнейшим вопросам общественного бытия. Ясно, что грузинским, еврейским, польским, прибалтийским социал-демократам с националистическим, легальным и экономическим душком невозможно было открыто изложить свои действительные взгляды.
Организационные принципы научного централизма, заложенные Лениным в его вариант Программы и Устава, были настолько несовместимы с целями оппортунистов, что явные сторонники демократии, экономизма, бундовские, грузинские, польские и литовские «левые националисты» сбежали с решающего заседания Второго съезда РСДРП накануне голосования. Однако с 1903 года и до июля 1917 года троцкисты не прекращали разработку тактики по их проникновению в руководство партии научного централизма.
Единство большевиков в СССР с 1922 года по март 1953 года, а отсюда и всемирно-исторические победы большевизма, базировались на ленинской теории и практике научного централизма, знатоком, пропагандистом и умелым организатором которого, был Сталин.
Так что, нет ничего прискорбного в том, что Ленин осознанно повел за собой, сначала, лишь небольшую часть тех ЛЕВЫХ, относительно высокая марксистская начитанность которых, а потому их высокая СОЗНАТЕЛЬНАЯ исполнительская дисциплина, позволила большевистскому меньшинству организовать выполнение решений Ленина, Сталина и Центрального Комитета в течение нескольких десятков лет.
Характеризуя тех, кто не пошел за Лениным, я написал Роману, что в тот исторический момент убежденные троцкисты попытались «натянуть одеяло на себя» и реально пошли, сначала, за Троцким, потом за Бухариным, позже, оппортунисты пошли, даже, за Хрущевым, Андроповым, Горбачевым, Ельциным, Зюгановым, Симоненко... Но левые это не только те, кого так зовет буржуазия, а те, кому знаний содержания 55-ти томов ПСС Ленина достаточно, чтобы не плутать в политике «вокруг трех сосен».
Отвечая мне Роман написал: «Да, действительно, за Лениным пошла НЕКОТОРАЯ часть левых. Но что это меняет в моих словах?» .
А я и не собирался менять чьи-то слова. Слово - не воробей. Уже вылетело! Оппортунистам очень удобно внедряться в партии с коммунистическими названиями, если, даже, некоторые претенциозные прорывисты называют их левыми или «леваками», как это делает Шевцов. Однако не может находиться в редколлегии «Прорыва» носитель такой «логика», по которой нового Ленина не будет «потому», что… «не всех левых Ленин повел за собой». Прогрессирующее затухание способности к научным формулировкам, порождается ошибочной иерархией мотивов личности, когда на первом месте в сознании стоит не научно сформулированный мотив, а несколько мелко карьерных интересов и антипатий. В этом случае, извилины, ответственные за логику, работают очень коряво.
«Что за термин «действительно левые» и как их отличить от недействительных? - вопрошает Роман и сам же отвечает, но сам же не видит положительного смысла в сказанном им самим, - По принципу пошли/не пошли за Лениным? Ну, так и Бухарин шел, и даже Троцкий какое-то время, ну и что же? Довольно странно утверждать, что левые не те, кого так зовет буржуазия, учитывая, что само понятие «левые» возникло в буржуазном Национальном собрании Франции». Огиенко прав лишь с хронологической точки зрения, указав на буржуазную природу термина «левые». Но деление масс на «левых», «леваков» и «правых» крайне поверхностный продукт спекулятивного мелкобуржуазного сознания. Трамп, например, называет левыми всю байденовскую команду и его сторонников. Что, примем и это?
Во-первых, сама буржуазия веками была левым классом по отношению к феодалам. Мало ли красивых слов придумала буржуазия? Свобода, равенство, братство, вкладывая в эти слова свой циничный буржуазный смысл. Во-вторых, Роман «забыл», что сторонник научного централизма обязан научиться разоблачать «левых», которых Ленин называл оппортунистами, объективно работающими на капитализм внутри коммунистического движения и отличать их от левых, стоящих твердо и точно на позициях марксистской теории.
Существуют «левые», которые пойдут на одних эмоциях туда, куда их пошлют, хоть за Гуайдо, бороться с «рыжимом» Мадуро, хоть за Навальным или Зеленским, бороться с «рыжимом» Путина, тем более, если заплатят. «Левый» москвич Шапинов, например, тоже, скакал на Майдане в Киеве против вора Януковича.
Настоящие левые - самостоятельно разбираются в научно-теоретических вопросах марксизма и творчески применяют их на местах, ведя за собой сочувствующих. Все отличие настоящих левых друг от друга, чаще всего, лишь в возрасте и, немного, в житейском и организационном опыте. Действительно левые - это те, которые поднимаются на оргступеньку не через групповщину, интриги и голосование, а по мере роста их авторитетности в среде соратников и читателей в качестве ученых, теоретиков, результативных организаторов. Они сознательно, грамотно, «в унисон» планируют свои шаги в теории и на практике, не дожидаясь мелочных команд из центра. Сегодня в команде прорывистов именно так работают Петрова, Редин, Назаренко, Бронислав, Дубов, Половинко… Инициативно и трудолюбиво.
Отряды акционистов, напротив, представлены, в большинстве своем, не очень трудолюбивыми (в научно-познавательном плане) недостаточно надежными попутчиками в политической борьбе, колеблющимися вместе с настроением масс, от минутного успеха к поражению и панике.
Ничего необычного нет в том, что сосуществует масса левых (окрещенных так буржуазными демократами) и миниатюрные организации настоящих левых, вооруженных достаточно прочными и обширными знаниями теории марксизма-ленинизма, покончившими с авантюризмом и двурушничеством. Настоящие левые «подчиняются», во-первых, собственному «царю в голове» и, во-вторых, лишь тому «центру», который устойчиво демонстрирует реальную научно-теоретическую подготовку, морально-психологическую стойкость, способность напряженно и самоотверженно работать на поприще научно-теоретической формы классовой борьбы. Пока, такое сочетание встречается в людях достаточно редко, но звезды в определенные моменты истории сходятся, то в Европе, то в Азии... А среди звезд, время от времени, загорается наиболее авторитетная в среде грамотных, искренних и добросовестных сторонников теории коммунизма, координирующая усилия других звезд. И к такой последовательности событий готовы зрелые сторонники и знатоки концепции научного централизма.
В реальной жизни к генеральному процессу строительства партии научного централизма неизбежно примазываются двурушники, перебежчики, как это было в РСДРП: Троцкий, Бухарин, Каменев, Зиновьев, Пятаков…, в КПСС: Хрущев, Горбачев, Яковлев, Ельцин, Гайдар…, в РКРП: Косолапов, Анпилов, Гусев, Лакеев, Шапинов, Батов, Удальцов…, в «Прорыве»: Зубатов, Новак, Сарабеев... К коммунистическому движению примазываются и карьеристы парламентского толка в лице, например, Берлингуэра, Жоржа Марше, Симоненко, Зюганова…, что порождает нездоровую атмосферу в организации и бессмысленную драчку за формальные партийные должности. В классовом обществе эпохи развитого капитализма идет беспрерывная и бессмысленная борьба, практически, всех смертных со всеми, поэтому, при капитализме, и в партиях с коммунистическими названиями не может быть недостатка в носителях мелкобуржуазной психологии, склочничества, карьеризма, конкуренции.
Многие коммунисты в начале своего пути побывали левыми бунтарями, но не каждый левый бунтарь стал коммунистом, даже, если заучил несколько цитат из трудов Ленина. Посему есть смысл называть действительными левыми только тех, которые живут с прочно усвоенными и творчески переработанными томами Ленина в сознании.
Особенно отчетливо непригодность Романа к работе в центре теоретического коммунизма просматривается в уже приведенном фрагменте нашей переписки. «Ну, так и Бухарин шел [за Лениным, - В.П. ], и даже Троцкий какое-то время, ну и что же?». А то же, что диаматика не дышло: «куда повернешь, туда и вышло». Огиенко знает по статьям Быстрова, что Бухарин, «шел за» Лениным только как… завистник с кирпичом за пазухой, а в 1918 году, незадолго до выстрелов Каплан, Бухарин вел конкретные переговоры с эсерами, именно, о физическом устранении Ленина как конкурента. Совсем недавно Роман сам опубликовал статью, в которой еще раз показал, каким иудушкой был Троцкий. Но, когда Роману это стало выгодным, он пишет, что Троцкий, какое-то время тоже «шел за» Лениным. На самом деле, до июля 1917 года не было случая, чтобы Троцкий пропустил бы хоть одно ленинское теоретическое соображение и практическое начинание, чтобы не оболгать его самым грязным образом. Но после июля 1917 года Троцкий, на время, засунул свою фигу в карман. Конечно, фига в кармане - не шило, ее спрятать легче, но назвать Троцкого и Бухарина «идущими за Лениным» способен крайне только недобросовестный человек.
Необходим диаматический подход к статистическим группировкам элементов социальной структуры, чтобы не представлять общество черно-белым, состоящим из неких левых и правых. По крайней мере, сегодня, если разжевать Роману проблему современных условий, в которых придется решать задачу объединения КОММУНИСТОВ, в полном смысле этого слова, а не ЧЛЕНОВ партии, то придется признать, что в современном мировом сообществе, даже с учетом обстановки в КНР, КНДР, Вьетнаме, Кубе, пока, нет персоны, равной, тем более, в «народной молве», по научному авторитету Марксу или Ленину, но, зато, уже имеются:
- судя по письмам в редакцию, сотни пока разобщенных марксистов, занятых самообразованием самым настоящим образом;
- миллионы интуитивных, эмоциональных членов партий с коммунистическими названиями и левых оппортунистов, активных участников всех бестолковых акционистских и парламентских столкновений в мире;
- сотни миллионов мелких буржуазных истериков, не признающих коммунизм, пребывающих в иллюзии построить свой честный бизнес и хороший капитализм, но взбешенных ужасами рыночного быта, ежегодно жгущих мусорные баки, автомобили, свергающих премьеров и президентов;
- миллиарды малограмотных покладистых трудолюбивых, пролетариев, гастарбайтеров, жертв собственной необразованности, капитализма, полицейской и пенитенциарной системы антикоммунизма;
- список Форбс, как современное продолжение списка, осужденных в Нюрнберге преступников, организаторов второй мировой войны;
- безграмотные полицейские и жандармские силы развитых рыночных стран, стоящие на страже существующих правовых норм и персон, прежде всего, из современного списка Форбс.
Ленин и Сталин одержали свои исторические победы потому, что были по-настоящему компетентными людьми, и только поэтому за ними последовали те первые десятки лиц, кто изучил и искренне следовал аксиомам марксизма-ленинизма. Именно эти первые десятки «выпускников» самообразования, марксистских кружков, даже школ на Капри и в Лонжюмо, вопреки усилиям троцкистов, организовывали безграмотные пролетарские и крестьянские массы, «наевшихся» благ капитализма досыта, особенно, на фронтах первой мировой войны, на воплощение ленинской программы РСДРП.
Сегодня, в силу только одного лишь факта отсутствия аналогичного десятка лиц, которые были бы известны массам как авторитетные ученые в области марксизма-ленинизма, миллионы мещан годами, по всей планете, стреляют друг в друга в националистическом и религиозном угаре, а на Украине Зеленского, еще и от страха перед трибуналом, дескать, авось проживу на фронте дольше, чем по приговору трибунала. Очень незначительная часть украинцев уже сдалась в плен или догадалась повернуть оружие против Зеленского, ставленника международных преступников из списка журнала Форбс.
В отличие от бандеровской баранины ВСУ, на стороне РФ, Новороссии, в среде непосредственно воюющих, имеются небольшие вкрапления лиц с нашитыми шевронами в виде советских гербов, красных знамен и звездочек, но, к сожалению, без глубокой теории марксизма в голове, искренне воюющих сегодня против западного империализма, защищая «свое» рыночное российское отечество.
овМежду марксистской теорией и взглядами левых на бытовую социальную справедливость - огромная дистанция, которую, как показала практика журнала «Прорыв», пока преодолевают лишь единицы. Марксистская теория есть высшее достижение мировой науки в деле придания победного характера борьбе за всемирную социальную справедливость, в деле постижение смысла жизни, человеческого счастья. Эти проблемы близки к научному разрешению пока лишь незначительным числом энтузиастов и не нашли еще популярных форм изложения для массового читателя.
Содержание открытой полемики, состоявшейся между прорывистами в сотую годовщину со дня смерти Ленина, показало, что и некоторые наши активисты не упорствуют в овладении марксистско-ленинской диаматикой. Именно по этой причине некоторым, теперь уже бывшим активистам «Прорыва» и была предоставлена полная свобода публикаций за пределами редколлегии журнала «Прорыв» и интернет-газеты «Прорывист».
К сожалению, алогизм в рассуждениях присущ не только Роману. В частности, разбирая мое соображение о том, что «поскольку у Сталина уже была возможность готовить собственных марксистов, с применением всех средств воспитания к ним, постольку он быстро и категорично отказался от услуг слабых марксистов», Быстров ответил: «…тогда не совсем понятно, куда делись эти подготовленные собственные марксисты после смерти Сталина... Были ли сильными марксистами Молотов, Каганович, Берия и, тем более, Хрущёв? Да, можно выделить Жданова. Но это очень не густо... Так что с этим вашим тезисом я согласиться не могу». Можно подумать, что за двадцать прошедших лет в «Прорыве» состоявшихся марксистов стало намного «гуще». Быстров считает ошибкой то, что, еще не вырастив новых Маркса и Ленина, Сталин убрал из ВКП(б) Троцкого и Бухарина?!
Почти, как и в споре с Огиенко. Я пишу Быстрову об освобождении Сталиным ЦК от троцкистов, а получаю ответ про то, какими слабыми были Молотов и Каганович.
Сталин, став Генеральным Секретарем, получив возможность организовывать систему подготовки и подбора партийных кадров, стал решительно избавляться от высокопоставленных троцкистов, а Быстров с какими-то странными интонациями сообщает мне, что полноценных марксистов Сталину подготовить не удалось. Не удалось Сталину и избавиться от всех троцкистов раз и навсегда. Но разве начало процесса целенаправленного избавления от троцкистов в руководстве затрудняет становление настоящих марксистов?
Да, организовав теоретическую подготовку партийцев, невозможно назначить точное время получения готового Маркса. Но, как показала практика сталинского периода избавления от троцкистов, вызвало ускорение роста числа верующих марксистов без страха и упрека, уходивших в бой, в период войн с интервентами, белогвардейцами, фашистами, бандеровцами писавшим в заявлении: «Если погибну, считайте меня большевиком». Верующими марксистами были и Чапаев, и Чкалов, и Стаханов, и Гастелло, и Жуков, и все те, кто, под руководством комиссаров, самоотверженно строили узкоколейку на Боярку, возвели Магнитку, Днепрогэс, перевыполнял планы, кто пал от пуль кулаков в период коллективизации... Это понимали и колчаковцы, и фашисты, а потому расстреливали всех, кого они считали большевиками, в том числе, и школьников-комсомольцев, кто никак не могли быть теоретиками марксизма.
Т.е. марксистами можно назвать всех тех, кто твердо шел за Лениным, ТОЧНО выполнял решения сталинского ЦК ВПК(б), кто успешно выполнял планы ГОЭЛРО, радиофикации Советской России, т.е. и Кржижановский, и Бонч-Бруевич были, в этом смысле, марксистами, как и Жданов, Щербаков, Рокоссовский, Василевский, Мерецков, Грабин, Кошкин, даже, Жуков, пока все они признавали над собой руководящую роль гения теории и практики марксизма, Сталина.
Исторический цейтнот, который переживал СССР, окруженный империализмом с октября 1917 года, отравленный «инъекциями» мирового троцкизма, был преодолен благодаря личному гениальному уровню ленинского и сталинского марксизма, нарастающей дисциплине в среде руководителей и исполнителей, искренне верующих в марксизм Сталина и сознававших свое школярство в этой области.
Как уже отмечалось в «Прорыве», в переходный период и на первой примитивной фазе коммунизма, наличие одного знатока марксизма при высокой исполнительности членов партии - необходимое условие для решения задач строительства коммунизма. Но такое положение вещей является недостаточным для построения полного коммунизма, поскольку, как показала практика, со скоропостижным уходом вождя, демократические процедуры способны подложить свинью всей партии в виде безграмотного, но настырного карьериста.
Достаточной является ситуация, когда ЦО состоит из десятков лиц, безусловно известных партии и трудящимся своими монографиями и другими публикациями, развивающими марксизм во все более доступной форме для миллионов читателей, когда ЦО имеет безусловное определяющее влияние на кадры и планы ЦК.
Как писал Ленин, план ГОЭЛРО, на время выполнения, превратился в главную программу партии, которая, электрификацией и, вырастающей из нее, радиофикацией всей страны, рождала великие почины самих рабочих, целых коллективов, стахановские ростки коммунизма, что являлось важным фактором привнесения победоносного марксизма в сознание масс даже крестьян.
Так что, полноценным марксистом-теоретиком можно назвать только того, кто уже обогатил свою память знанием всех богатств, выработанных человечеством и архивом марксизма, развил все это и подтвердил свою научную состоятельность практикой побед и над оппортунистами, и над империалистами. Именно поэтому «Прорыв» призвал своих читателей в поход за звание полноценного марксиста, не определяя сроки, когда это процесс выйдет на уровень «конвейерного».
Руководствуясь победоносным опытом Сталина, я и написал Быстрову, что «я против «потёмкинских деревень» и не страдаю кадровым жлобством: «слабенький в марксизме», хроменький в политике, склочный в быту, страдает манией величия, но ведь назвался прорывистом… Жалко удалять!» . Словосочетание «слабый марксист» сродни шутке про «немножко беременного».
На что Быстров мне ответил:
«И с этим я согласен. Но наша задача - поставить работу редакции так, чтоб слабые марксисты постепенно становились сильными. Нет, я понимаю, если б пришёл Назаренко и сказал, дескать, уважаемый тов. Подгузов, у меня тут есть десяток сильных марксистов, а у вас в редакции одни бездельники и слабые марксисты, давайте мы их всех выгоним, а на их место поставим моих сильных марксистов, и у нас журнал будет выходить не 4 раза в год, а 4 раза в месяц. Ну так флаг ему тогда в руки и барабан на шею...
Но, как говорится, имеем, что имеем. Какой смысл ломать старую редколлегию, когда нет оснований полагать, что у дверей редколлегии стоит очередь из сильных марксистов? Взять того же Огниенко. Писал ведь статьи, и неплохие, несмотря на его закидоны. Да, глупости мелет, дескать, «меня надо было пинать». Но, с другой стороны, пнуть-то несложно, а если б он от этих пинков нам статьи толковые регулярно писал, разве б хуже было? А демотивировать человека - ума много не надо. Мы ж имеем дело с продуктами капитализма в сознании, вытравить которые оттуда очень не просто. И многие, действительно, без плана и пинка не работают».
Да, у Огиенко, соглашавшегося с редакторскими правками Редина, с моими замечаниями, иногда получались неплохие статьи, но, как он сам однажды догадался, «заполнители журнала», не делавшие из самого Огиенко растущего марксиста. Сегодня, с уходом Огиенко из редколлегии, журнал вообще ничего не теряет, поскольку расширился круг авторов, которые напряженно работают над собой, предлагают все более содержательные материалы и не впадают в истерику от предложений и замечаний редакторов. Новые авторы публикуют статьи и в «Прорывисте», но не считают плохой работу «Прорыва», если он перепечатывает чью-то статью из «Прорывиста». Там, где, как пишет Быстров, мы имеем дело «с продуктами капитализма в сознании, вытравить которые оттуда не очень просто» , редакторы, до поры до времени «пинают» авторов, но вечно так продолжаться не может.
Собственные статьи Быстрова свидетельствуют, что он отлично видел засилье троцкистов вокруг Ленина и Сталина, при том, что в РСДРП до 1921 года меньшевики имели, практически, монополию на бесконтрольную теоретическую подготовку кадров. И, если бы не личная гениальность Ленина и Сталина, их книги и статьи, то большевизм не возник бы и не окреп в борьбе и победах над троцкистами. Но уже при Ленине, благодаря высылке целого парохода богословов из Советской России, произошло снижение уровня теоретической подготовки кадрового потенциала антикоммунистов, слегка упростилось и упрочилось положение марксистов ориентированных на фигуру Сталина.
Уже в 1921 году, благодаря учреждению «Института красной профессуры», было положено начало централизованному партийному контролю за подготовкой партийных ученых большевистской ориентации. А с 1927 года Сталин, использовав свойства самих троцкистов, начал процесс непосредственного освобождения ВКП(б) от их верхушки. Если бы Сталина до 1941 года окружали Троцкий, Тухачевский, Бухарин, Каменев, Зиновьев, Рыков, Томский, Ягода, Ежов… то никакой победы СССР над мировым фашизмом не состоялось бы.
Выполнение плана ГОЭЛРО, осуществление трех первых пятилетних планов, стали возможными именно потому, что гениальный Сталин нашел в Кржижановском, Бонч-Бруевиче, Берии, Молотове, Кагановиче, Ворошилове людей, настолько подготовленных в теории марксизма, что с ними уже можно было надежно отражать интервенции мировой империализм на Западе и на Востоке, без чего разговоры о построении полного коммунизма превращались в утопию. Тем не менее, оказалось, что подготовка полноценных марксистов, тоже подчиняется объективным законам, что это процесс невозможно осуществлять, как угодно быстро. Поэтому в СССР и после Сталина, и, тем более, после Брежнева, не оказалось марксистов, достаточно владевших теорией непосредственного строительства коммунизма.
Я считаю, что у нас, прорывистов, есть время готовить полноценных марксистов, а не использовать кого попало, лишь бы росли ряды наших эмоциональных сторонников.
Разбирая этот мой тезис, Быстров ответил:
«Именно,… у нас есть время готовить полноценных марксистов, поэтому мы можем позволить себе быть внимательнее к людям, учитывать их индивидуальные особенности и способствовать марксистской огранке тех, кто к этому способен. А не искать врагов, играя в рррреволюционность, как то делает Назаренко».
Начальником кафедры иностранных языков в ВПА им. Ленина, в мою бытность, был доктор филологических наук Антипов. Однажды к нему обратился зам. начальника академии, с многозначительной просьбой: внимательнее отнестись к абитуриенту, сыну крупного чина из Главпура. Антипов поставил этому сыну… двойку. На претензию зам. начальника академии, Антипов ответил: «Я выполнил вашу просьбу, товарищ генерал, отнесся внимательно. Оказалось, что он совершенно не готов».
Я тоже внимательно подошел к публикации Иванова, дипломатично указав на его ошибки и, удалось выяснить, как, на самом деле, собираются реагировать на замечания редактора, сам Иванов, Огиенко, Шевцов, Быстров, Неверов. К финалу полемики со мной они сошлись на том, что заметка, действительно, сырая, автор хамовит, Огиенко и Шевцов наговорили в горячке массу глупостей, но редактор «Прорыва», все равно, старый дурак...
Быстров считает, что
«в редакции есть марксисты посильнее, а есть послабее. Все заняты своим делом. У кого больше времени, пишет больше, у кого меньше, пишет меньше. Наш итальянский товарищ композитор, к примеру, - очень своеобразный персонаж. И то, кое-какие полезные дела делал для нас. Иванов - тоже из таких попутчиков. Да, его иногда заносит. Мы его поправляем. Почему мы должны отказываться от его услуг по распространению наших материалов в Прибалтике? При этом от их сырых, противоречащих нашим принципам статей мы, естественно, должны отказываться. Во всяком случае, пока не доведут до ума. Наш подход к новичкам должен быть принципиальным, строгим, но без ругани и травли за ошибки».
Я знаю итальянского этого композитора очень давно. Интересный человек, работает над собой, следит за нашей литературой, но не рвется в редколлегию, а у меня недостаточно оснований, чтобы ему это предложить. Так что, освобождая товарищей от присутствия в редколлегии, я ничуть не посягаю на их работу по продвижению марксизма в массы. Было бы, чем двигать. Но говорить о том, что Иванов, что-то продвигает в целой Прибалтике - это «потёмкинская деревня».
«Я не заметил, - пишет Быстров, - чтоб Огниенко, Неверов, Шамов не желали идти по пути, разработанному «Прорывом». Все они наговорили глупостей на эмоциях, от обиды. Я не склонен сравнивать их с откровенным троцкистом Сарабеевым».
Вот и опять у Быстрова: «я не заметил», они «наговорили глупостей на эмоциях, от обиды», «я не склонен сравнивать»…
А я обязан сравнивать и констатировать, что товарищи многое делают на эмоциях, а не на основе знаний диаматики.
Только будучи выведенным из редколлегии за наплевательское отношение к предложениям редактора, Сарабеев сначала дал волю эмоциям, а потом сознался, что он убежденный троцкист, карьерист, пытавшийся стать во главе Партии Научного Централизма, как Троцкий «во главе Октябрьской революции».
Кооптация, как и декооптация, позволяют выяснить, с кем мы имеем дело, какие мотивы играют ведущую роль в поступках данного человека. Так и с Огиенко. Когда он погорел на махинаторстве со статьей Иванова/Алейникова, он дал волю эмоциям и, в порыве обиды, наговорил массу глупостей, среди которых была и та, что он возмутился исключению его из списка редколлегии, в котором остались Быстров и Шевцов, хотя, в оценках статьи Иванова и переписки с Назаренко, они поддерживали позицию Огиенко. К тому же, как проинформировал меня Огиенко, Шевцов, тоже, давно не публикуется в «Прорыве», а Быстров пишет статьи, не имеющие к теории марксизма никакого отношения. Прелесть! Хоть отправляй всю троицу таких друзей в разведку. Ни один не вернется.
Получается, что некоторые исходные тезисы у меня и Быстрова одинаковые. Например, мы оба считаем, что время у нас, пока, есть, поэтому я считаю, что нет нужды относиться к кадрам как Плюшкин. Если нет следов напряженной работы по овладению теорией марксизма, особенно диаматикой, а есть сырость в позиции, склонность к эмоциям, обидам, эскападам, речению глупостей, то нет причин держать таких людей в составе редколлегии «Прорыва». Но Быстров считает, что нужно тратить время на «марксистскую огранку» тех, кто не имеет в своем характере ничего алмазного. Натаскать на ремесло можно сантехника, а марксистом от пинков редактора не становятся.
Оказывается, Быстров, как и я, считает, что в психике современных людей содержится и животное, и научное в разных пропорциях. Из этого исходного положения я делаю вывод, что необходим тщательный отсев лиц с явным дефицитом научного в сознании, а Быстров призывает быть снисходительнее к «слабым марксистам».
Вот и Неверов делит людей на тех, кому он доверяет, с кем готов дружить, и на тех, кому не доверяет.
Главред же ОБЯЗАН освобождать редакцию «от слабых марксистов», которые, оказывается, не смогли использовать ГОДЫ своего пребывания в качестве кандидатов в редакцию для обогащения своей памяти безусловным марксизмом. Марксист определяется не тем, «больше» он пишет или «меньше», а грамотно или нет, творчески развивает марксизм, или лишь «жует» цитаты. Нет места в редакции тем, кого «заносит», кто «попутчик», кто способен написать или пропустить «сырую статью». В редколлегию «Прорыва» кооптируют не скаковых лошадей и не битюгов, а людей, напряженно занимающихся ростом своего научно-теоретического уровня, а потому не способных, сломя голову, написать сырую статью. Любая сырая статья есть показатель отношения к делу, степени требовательности к себе, уважения к читателю и к авторитету организации.
Образно говоря, написал сырую статью? Партбилет на стол! Кто мешает написавшему статью, посоветоваться с редактором «Прорыва». Шевцов и Огиенко уже несколько лет живут по принципу, где хочу, что хочу, как хочу, так и пишу. В своем кадровом решении я пошел навстречу «чаяньям трудящихся» и лишь «узаконил» фактическое положение вещей.
Вместо заключения
Недавно состоялась очередная свободная публикация Шевцова (
Обратили на себя мое внимание два отклика. Привожу в слегка сокращенном виде:
«К сожалению, качество отдельных предлагаемых материалов стремится к примитиву. Уже и мультисмайлики в ход пошли. В издании, которое декларирует принципы строгой научности - откровенно левацкая болтовня. Жаль. Придется читать только «Прорыв». Надеюсь, там ценз останется».
А вот другой отклик:
«В целом, эти заметки с дзена [канала Шевцова] выглядят, как кухонная трескотня… При нулевом авторитете, при отсутствии какой-либо организации, при практически полной дискредитации в глазах обывателей коммунистической идеи - вот такой агрессивный, «воинственный» стиль изложения с позиции Новодворской (Одна я стою красивая в белом пальто) - это именно то, что немедленно всколыхнет болото обывательщины... Если коллектив Прорыва работает по принципу «и так сойдет», а если не нравится - напишите лучше, то я думаю, что ни о какой партии научного централизма, да и вообще о партии говорить не придется никогда... качество там [на канале Шевцова] на уровне публикаций во всех остальных левых пабликах, чего не ожидаешь от материалов авторов Прорыва и Прорывиста».
